— Маш, каждый день я просыпался как в аду и ненавидел себя за то, что тебя нет рядом. Я больше никогда тебя не обижу, клянусь. Дай мне шанс, Маш. Я люблю тебя. И какие, к чёрту, красотки? Разве есть кто-то красивее тебя?
— Ник, я… я не знаю, смогу ли, — прошептала она, но я не дал ей договорить.
— Сможешь. Мы сможем. Вместе. Пойдём ко мне, к нам. Мне так не хочется тебя отпускать. Хочу, чтоб ты пошла не потому, что должна, а потому что правда хочешь этого. Если нет — то не нужно.
Она больше не сопротивлялась, я усадил её в машину, пристегнул ремень. Пока вёз к себе, внимательно изучал её лицо — она сидела, уткнувшись в окно, обхватив себя руками под моей курткой. Синяк на виске казался ещё темнее в свете фар, и каждый раз, глядя на него, я чувствовал, как внутри всё кипит. Дома я помог ей выйти, довёл до гостиной, усадил на диван. Она всё ещё дрожала, но уже не спорила.
— Я наберу в ванну немного воды, чтобы ты согрела ноги. Сумасшедшая, ехать босиком. Надо было просто позвонить мне прямо оттуда. Ты, между прочим, обещала, что, если что-то случится, сразу позвонишь мне…
— Ник, сядь и помолчи, по-моему, помощь нужна тебе, — она почти бесцеремонно перебила меня, встала, толкнула на диван и пошла на кухню. Вернулась с миской воды, аптечкой, полотенцем. Присела рядом, заставила снять футболку и начала обрабатывать рану — аккуратно, молча, будто делала это каждый день.
— Я нашла на кухне антибиотик и обезболивающее. Сделаю тебе укол, прости, если будет не так хорошо, как медсестра, я не большой специалист, но делала пару раз.
Она с лёгкостью набрала жидкость в шприц и без колебаний нащупала вену на моей руке.
— А теперь ложись, отдыхай, мне кажется, у тебя температура, но, надеюсь, после укола спадёт. Я пока позвоню Сонечке, скажу, что у тебя, и отойду в ванну, ненадолго… я совсем скоро вернусь.
— Возьми лёд в морозилке, приложи к щеке, — сказал я вслед.
Мне было сложно описать моё состояние, казалось, что меня здорово накрывало, и физически было хреново, видимо, температура и правда была. Но в душе стало спокойнее, потому что она была со мной. Я не заснул, но лежал в полубреду. Услышал, как она тихонько подошла, укрыла меня пледом и аккуратно легла рядом. Не касаясь меня, на некотором расстоянии, но рядом. Я конкретно поплыл от такого нежного присутствия. Не мог поверить, сколько времени об этом мечтал. Обезболивающее начало действовать, и моё тело расслабилось.
— Люблю тебя очень. Так тяжело без тебя было, — я говорил это, а может, и не говорил, казалось, что слышал себя будто со стороны.
— Поспи немного, я буду рядом, — это последнее, что я услышал, прежде чем темнота полностью накрыла меня.
Глава 48. Маша. Страшно
«Любовь пугает сильнее одиночества, потому что в ней можно потерять себя.»
— Анхель де Куатье
Я проснулась на диване у Никиты, завёрнутая в мягкий плед. Вечер был как сон — смутный, будто всё происходило не со мной. Я помнила, как он говорил, что любит. Впервые за долгое время я не чувствовала себя одинокой. Его руки, его дыхание рядом — это было как возвращение домой после бесконечно долгой и холодной зимы. Но вместе с теплом пришёл страх. Он охватывал меня изнутри, напоминая, что всё это уже было — и закончилось очень и очень плохо.
Я открыла глаза и увидела его — он сидел рядом, на краю дивана, с чашкой кофе в руках. Вторая, видимо, для меня, и тарелка с тостами стояли рядом, на деревянном подлокотнике. Он сам приготовил, для меня. Это так заботливо. Когда только успел?
— Привет, ты как? Зачем вставал? Я бы сама всё сделала. Прости, что проспала.
— Маш, всё хорошо, благодаря тебе я в порядке. Мне было несложно, — свет из окна падал на его лицо, и я заметила, как он смотрит на меня: мягко, но с какой-то тревогой. Я должна была улыбнуться, сказать спасибо, но моё эмоциональное состояние, особенно без регулярного приёма таблеток, давало сильные сбои. Меня накрыло. Слёзы хлынули сами собой, я не могла их остановить. Я села, притянула колени к груди и зарыдала, как ребёнок. Мне было так хорошо с ним, но ещё больше страшно, что придётся опять жить без него. Зачем он только появился в моей жизни? Я же почти смирилась. Или не смирилась?
— Никит, я не могу, мне нужно уйти, срочно… чтобы не распасться перед тобой на куски, — выдавила я между всхлипами. — Я очень боюсь твоей заботы, твоего присутствия рядом. Как ни стараюсь, это уже было… вот за этим столом ты тогда сказал мне... Я не переживу, если потеряю тебя ещё раз. Не выдержу. Лучше быть одной, с ним… неважно.