Однажды утром, когда мы завтракали на балкончике нашего номера, я увидела в его телефоне входящий звонок — на фото была Ярослава. Сердце сразу прибавило ритм, внутри появилась дрожь, и начала расти паника. Он внимательно следил за моей реакцией, взял за руку.
— Дыши, это просто звонок. Я с тобой, мне кроме тебя никто не нужен. Не нервничай. Я не знаю, зачем она звонит, поставлю её номер в чёрный список, — он говорил чётко, спокойно и убедительно. Это помогло мне взять себя в руки.
— Можешь отвечать. Я тебе доверяю, уверена, что ты не станешь ничего скрывать, — сказала я как можно увереннее.
— Фух, всё, теперь могу спокойно оставлять тебя одну дома. Не разрыдалась, значит, всё в порядке. Я знал, что ты у меня умница, — он чмокнул меня в макушку.
— Что значит дома одну? Я не смогу ездить с тобой в рестораны, не могу больше работать там, хотя бы помогать?
— Только если захочешь. Я не хочу, чтобы ты работала. Повторю ещё раз: только если ты сама захочешь. Я лично хочу, чтобы ты вернулась в театр.
— Я уже и забыла, как это — играть роли.
— А я помню, — он улыбнулся, глаза загорелись. — Ты должна вернуться, Маш. Это твоё.
Я задумалась, глядя на озеро за балконом. Театр. Сцена. Свет прожекторов. Когда-то это было моей жизнью. Может, он прав?
— Ты правда думаешь, что я смогу? — спросила я тихо, глядя на него. — После всего?
— Я знаю, что сможешь, — он сжал мою руку, голос стал глубже. — Ты сильнее, чем думаешь.
Я кивнула, чувствуя, как тепло его слов пробивается сквозь мои сомнения.
— А если я не справлюсь? — вырвалось у меня, голос дрогнул.
— Тогда я буду обнимать тебя, пока страх не уйдёт, а уверенность не появится, — он придвинулся ближе, глаза горели. — Я тосковал по тебе каждый день, Маш. Ты даже не представляешь, как мне было без тебя. И теперь, когда ты рядом, я не отпущу тебя никогда. Никогда, слышишь?
Его слова ударили в меня, как ток, я задохнулась от их силы. Он смотрел на меня так, будто я была всем его миром, и я почувствовала, как внутри что-то ломается — последняя стена, что я когда-то выстроила.
— Никит, я… — начала я, но он перебил.
— Подожди, — он встал, шагнул к краю балкона, потом повернулся ко мне, и я увидела в его глазах беспокойство. — Я давно хотел это сказать. Я не хочу жить без тебя, не могу. — Он опустился на одно колено, достал из кармана маленькую коробочку, и моё сердце замерло. — Выходи за меня. Будь моей женой.
Внутри коробочки лежало простое кольцо с крошечным камнем — не вычурное, а такое, что я могла бы носить каждый день. Я замерла, не в силах поверить, что это реально.
— Да, — шепнула я, и он надел кольцо мне на палец, поднялся и притянул меня к себе.
Его губы нашли мои, и поцелуй был как взрыв — глубокий, жадный, полный тоски, что копилась в нём и во мне месяцами. Я вцепилась в его рубашку, чувствуя, как его руки скользят по моей спине, сжимают талию, прижимают меня так, будто он боялся, что я исчезну. Он оторвался от моих губ, провёл языком по шее, оставляя горячий след, и я задрожала, выгибаясь к нему.
— Я так скучал по тебе, Маш, — прошептал он хрипло, его дыхание обжигало мне кожу. — Каждую ночь, каждый чёртов день.
Он подхватил меня на руки, несмотря на мои слабые протесты, и понёс в номер, ногой захлопнув дверь балкона. Я оказалась на кровати, он навис надо мной, глаза тёмные, полные голода. Его пальцы рванули мою футболку вверх, обнажая живот, грудь, и он замер, глядя на меня, как на чудо.
— Ты даже не знаешь, как мне тебя не хватало, — выдохнул он, и его губы обрушились на мою кожу — жаркие, настойчивые, он целовал каждый сантиметр, от ключиц до живота, оставляя следы, что горели огнём. Я застонала, впиваясь пальцами в его плечи, чувствуя, как его руки срывают с меня остатки одежды.
Он стянул свою рубашку, обнажая шрам на плече, и я провела по нему пальцами, дрожа от нежности и желания. Его кожа была горячей, мышцы напрягались под моим касанием, и он зарычал, прижимая меня к себе. Его губы нашли мои соски, язык закружился вокруг них, втянул их в рот, и я выгнулась, вскрикнув от удовольствия, что пронзило меня до костей.