— Что… что происходит? — выдавил я, голос дрогнул от удивления, ноги несли меня к столу почти на автомате.
— Садись, Никита, — папа кивнул на стул напротив, его голос был мягким, без той строгости, что я привык слышать. — Маша нас позвала. Сказала, что есть новости, которые мы должны услышать.
Я сел, не отрывая глаз от неё. Она взяла мою руку под столом, сжала её — тепло, уверенно, — и я почувствовал, как сердце заколотилось быстрее. Она посмотрела на меня, чуть наклонив голову, и начала говорить.
— Никит, — её голос был мягким, но твёрдым. — Я знаю, как тебе было тяжело без них. Ты никогда не говорил об этом прямо, но я видела — в твоих глазах, в том, как ты замолкал, когда речь заходила о семье. Мне тоже было тяжело знать, что вы в ссоре. Я хотела, чтобы вы поговорили. Вы — его семья, и вы нужны друг другу. — Она сделала паузу, посмотрела на моих родителей, потом снова на меня, улыбка стала шире. — А ещё… мы с Никитой подали заявление в ЗАГС.
Мама ахнула, прикрыв рот рукой, её глаза мгновенно заблестели от слёз. Папа замер, глядя на нас, а потом рассмеялся — громко, искренне, от души.
— Господи, Никита, ты серьёзно? — мама наклонилась ко мне через стол, голос дрожал от радости. — Вы женитесь?
— Да, — я кивнул, чувствуя, как горло сжимается от эмоций, но улыбка сама расползалась по лицу. — Я сделал ей предложение в санатории. Она сказала «да».
— Маша, девочка моя, — мама встала, обошла стол и обняла её, притянув к себе так, будто не хотела отпускать. — Ты чудо. Я так рада за вас! Никита, ты хоть понимаешь, какая она у тебя?
— Понимаю, — я посмотрел на Машу, и внутри всё перевернулось от гордости и благодарности. — Она невероятная. Больше, чем я заслуживаю.
— Мы всегда любили тебя, Маша, — папа улыбнулся, глядя на неё с теплотой, что я редко у него видел. — Ты как дочь нам с первого дня, когда Никита тебя привёл. А ты, сын, наконец-то взялся за ум. Я уж думал, ты так и будешь один носиться со своими ресторанами, пока не выгоришь.
— Ха, теперь мы носимся с этими ресторанами вдвоём, — я усмехнулся, сжимая её руку под столом.
Маша рассмеялась — легко, звонко, и я смотрел на неё, не веря своим глазам. Она была настоящей актрисой — сыграла эту роль примирительницы так уверенно, так естественно, что я был в полном шоке. Она знала, как сильно я скучал по родителям, как мне не хватало их поддержки, и сделала это — без суеты, без намёков, просто взяла и вернула мне семью. Я даже не подозревал, что она способна на такое, и это поражало меня до глубины души.
— Никита, — мама посмотрела на меня, глаза мягкие, голос чуть дрожал. — Мы с отцом виноваты. Мы на тебя давили, хотели, чтобы всё было по-нашему. Ты упрямый, как я, но мы перегнули. Прости нас, сын.
— Это я виноват, — ответил я, чувствуя, как слова царапают горло. — Злился, не слушал вас. Был полным идиотом. Спасибо тебе, Маш, что всё это устроила.
— Я просто хотела, чтобы ты был счастлив, Никит, — сказала она тихо, глядя мне в глаза. — Ты столько для меня сделал. Это меньшее, что я могла сделать для тебя.
— Меньшее? — я покачал головой, голос дрогнул от эмоций. — Маш, ты вернула мне родителей. И себя. Это больше, чем я мог мечтать. Ты… чёрт, ты как из театра — сыграла всё так, что я до сих пор в шоке. Ты настоящая актриса.
Она улыбнулась, чуть смущённо, но с той же уверенностью, и я почувствовал, как гордость за неё переполняет меня. Папа поднял бокал с вином, что стоял перед ним, и встал.
— За вас, дети, — сказал он, голос был твёрдым, но тёплым. — За вашу семью. Мы с мамой всегда будем рядом, если что. И за тебя, Маша, — он посмотрел на неё с улыбкой. — Ты не просто невестка, ты часть нас.
— Спасибо, пап, — я кивнул, поднимая свой бокал, чувствуя, как внутри всё дрожит от счастья. — И тебе, мам. И тебе, Маш… я даже не знаю, как выразить, насколько я тебя люблю.
— Я тоже тебя люблю, — сказала она, сжимая мою руку сильнее.
Ужин прошёл легко, как будто той ссоры никогда не было. Мама рассказывала про свои планы на дачу, папа шутил про то, как я буду выглядеть в костюме жениха, а Маша смеялась, подыгрывала им, и я смотрел на неё, не отрываясь. Она была реальной, настоящей, моей. Её уверенность в этот вечер, её актёрское мастерство, с которым она разыграла эту встречу, поражали меня. Она знала, как повести себя, как сказать, чтобы всё получилось, хотя я знал, с каким характером мой папа. Просто так он бы не пришёл, особенно без моего предварительного извинения. Я не знаю, какие слова она подобрала.