– Вместо разочарования я хотел бы, чтобы ты могла почувствовать радость, облегчение. Счастье, что это все, кажется, скоро закончится. – Кристоф прикусил губу. – Не думаю, что у тебя получалось по-настоящему расслабиться или порадоваться, с тех пор как мы познакомились, и я желаю тебе… спокойствия.
Натали не смогла сдержать улыбку. Спокойствие? Она забыла, каково это – жить относительно мирной жизнью и беспокоиться об обыденных вещах.
– Кажется, пришло время побыть репортером, – сказала она, вставая со скамейки.
Кристоф прошел с ней ко входу в морг и, уверив ее, что все практически подошло к концу, попрощался.
Потом Натали присоединилась к папе в ресторане и за обедом написала свой репортаж. (Когда все это закончится, она попросит месье Патинода дать ей место и печатную машинку в редакции.) Оттуда они отправились в Le Petit Journal. Папа никогда раньше не бывал в редакции газеты и был поражен шумом и насыщенностью движения в ней.
– Месье Патинод, – позвала она, стуча в полуоткрытую дверь. Шурша стопкой газет, он пригласил ее войти.
Папа вошел первым.
– У меня есть для тебя ценная информация о хорошем ресторане, но он в Марокко.
Месье Патинод настолько не ожидал увидеть папу, что даже через толстые линзы очков было видно, как расширились его глаза.
– Я бы определенно не отказался от долгого обеда, – сказал он, со смешком отклоняясь на спинку стула.
Натали положила свою статью на стол месье Патинода и устроилась на стуле. Они с папой пересказали ему события прошедшего дня, и он сидел с нахмуренными бровями, в глубокой задумчивости. Он знал о подозреваемом – у него была уже назначена встреча с полицией для интервью с Бланшаром, – но заинтересовался сном тети Бриджит намного сильнее, чем Кристоф.
Недоверие Кристофа тете Бриджит ее до сих пор беспокоило. Она его понимала и на его месте, пожалуй, думала бы так же. Но это все же не отменяло разочарования от его скепсиса.
– У Бриджит давно уже не было вещих снов, не так ли?
– Во всяком случае, нам о них неизвестно, – сказал папа. – Уж точно давно не было таких детальных.
– Одно это заставляет меня верить. И это не имеет ничего общего с моим собственным даром. Безумие затуманило ее способности, да, но…
Дверь резко распахнулась и ударилась о стену. Они обернулись и увидели мужчину с блокнотом в руках, с ярким румянцем.
– Месье Патинод, прошу прощения. Это срочно.
Мужчина, кажется, был художником, составлявшим портреты преступников; он поднял брови, глядя на месье Патинода. Папа кивком поблагодарил месье Патинода, и они с Натали вышли. Дверь закрылась за ними, но Натали помедлила.
Столько, чтобы успеть услышать.
– Убийство, – сказал художник. – Перерезано горло. Наш человек на месте преступления упомянул странную деталь – что-то насчет бутылочки с кровью, найденной рядом с телом.
Глава 47
Натали умоляла месье Патинода отпустить ее на место преступления вместе с художником, но он твердо отказал. Как и папа.
– Но ты можешь подождать здесь, – сказал месье Патинод, открывая портсигар. – Будешь одной из первых, кто узнает, что случилось. Мы сегодня вечером отправим номер в печать.
Она с благодарностью приняла предложение, затем стала мерить шагами его кабинет в клубах табачного дыма, пока папа беседовал с месье Патинодом. Они пробовали разговорить ее, чтобы отвлечь от переживаний. И себя. Они говорили о чем угодно, кроме убийства, и что оно может означать, и Темном художнике, и всем значимом.
Вопросы метались в ее голове, будто кто-то спугнул их, как стаю птиц.
Тот человек, который сдался, Бланшар. Он убил кого-то еще, а потом отправился в полицию?
Нет, Бланшар был объят ревностью, а не занят бутылочками с кровью. Это не подходило.
Только мадам Резня вписывалась в эту историю.
Убил ли ее Бланшар? Или солгал, что убил? А может, убил после того, как она убила кого-то?
Или она работала с кем-то еще? Что если у нее был другой Темный художник, другой сообщник?
Вопросы крутились быстрее и быстрее.
«Я думала, что они теперь будут охотиться за мной».
А затем вопрос, который возвращался вновь и вновь, как надоедливая мошка.
«Почему?»
Месье Патинод успел выкурить несколько сигарет (две, а может, и три), когда вошел измотанный репортер и положил отпечатанные на машинке листы на его стол. – Вот все, что нам известно на данный момент. Еще нужно выяснить множество деталей.
Наконец-то.
Репортер поспешил уйти, ответив взмахом руки на слова благодарности месье Патинода.