Когда мы с Ваней прощались я напоследок спросил у него:
— А что мне делать, чтобы оно само исчезло?
— Ты должен найти причину своих тайных воздыханий, и если не получишь взаимности, просто проясните ситуацию. Ты поймешь и отпустишь.
Не знаю что значит это «поймешь и отпустишь». Но самое сложное-то найти причину, ведь как говорил Иван, это решает проблему наполовину, а у меня почти на все сто.
Я до последнего не мог поверить в одну вещь, поэтому всю следующую неделю мучился. Я чувствовал, как цикламен пускает в меня свои корни, как они разрастаются по всему телу, как вырываются наружу. Мне было больно и неприятно, но я стоял на своем и не мог признать это.
Всю эту неделю я ходил как в воду опущенный. Мне хотелось просто спрятаться ото всех, чтобы я никого не видел, и чтобы никто не видел меня.
С Ритой я больше не порывался поговорить. Оно и к лучшему. Без меня ее жизнь как будто не изменилась, осталась все такой же прилежной, лучшей на всем потоке, а еще красавицей…
Ой, что я несу-у? Нет, я не так хотел сказать. Просто… в общем да, мне было обидно, что я для нее ничего не значу. Да, мне ее не хватало. Да, это она…
Нет-нет, как же так? Не может же такого быть! Это же Ритка! Моя одногруппница, мой бро, человек, с которым мне все это время было хорошо и которого не хочется терять из-за этого дурного чувства. Что? Какого чувства? Я что-то чувствую? Вероятнее всего, да. Или нет? Нет, просто Жанны давно нет, вот я и запутался. Она прилетит, мы все выясним и будем жить спокойно. Как раньше. Или как раньше не будет?
Хорошо! Ладно-ладно, признаю! Видите, руки поднял вверх. Сдаюсь. Да, я влюблен в Риту. Как? Мне бы самому узнать! Но когда это случилось и почему проявилось только сейчас?
Что там Ваня говорил? Прояснить ситуацию? Ага, счаз, только шнурки поглажу!
Нет, это отменяется. Я же не смогу! Боже, я таким трусом стал. Не могу девушке признаться. А как же Жанна? Жанна, Жанна… Прав был Ваня. Рядом с ней меня держали не чувства, я просто хотел продолжать верить в иллюзию, созданную мной когда-то, чтобы скрыть по-настоящему искреннее чувство.
Теперь мне приходится каждый день наблюдать за объектом моего воздыхания на расстоянии даже не вытянутой руки или ноги. Сейчас она мне казалась такой далекой, словно все, что было до этого я себе напридумывал. А может любовь я тоже сам себе придумал? Хотя, как можно обмануть сердце?
Да, сердце не обманешь. Поэтому когда в один я увидел что Рита уезжает с каким-то молодым красивым парнем на не менее красивой тачке, держась за руку, это самое сердце кровью обливалось. Тогда я позвонил Ване и решительно заявил, что хочу сделать операцию. Незамедлительно, мне плохо! Так и сказал, чтобы не передумал. Но друг меня огорчил, сказав, что придется с этим повременить. Сказал приезжать завтра в сад, где мы виделись в последний раз.
Совсем вялый и подавленный я пришел даже раньше чем предполагалось. Ваня уже был здесь и рассматривал что-то в микроскопе. Я спросил его, зачем позвал сюда, а он сказал мне немного подождать. А я ждать не могу. Теперь корни цикламена впивались в мое сердце со всей дурью, отчего мне становилось трудно дышать. Я сам загнал себя в рамки.
— Не думаю что тебе стоит делать операцию. Ты сможешь жить так, без нее, — оповестил меня друг и улыбнулся. Мне вот совсем не до улыбок было.
— Я не смогу…
— Сможешь, — уверенно заявил Демидов. — Если захочешь, ты сможешь справиться. Ты же понимаешь, что как друг я не могу позволить тебе этого сделать. Мы оба осознаем что это нам принесет.
— Какая разница? Меня «это» достало. Оно у меня уже поперек горла стоит, в самом прямом смысле.
— Не «это», а любовь. Называй вещи своими именами.
— Да пошла к черту эта любовь! У тебя просто такого не было и тебе не понять, когда это самое чувство острыми иглами впивается в твое сердце и…
— Я не помешаю? — вдруг слышу девичий голос и поворачиваюсь чтобы в этом убедиться.
— А она что здесь делает? — обращаюсь к Демидову и упорно игнорирую смотреть на Риту, что собственной персоной стояла прямо передо мной.
— Я позвал Риту чтобы хоть она объяснила тебе что операцию делать не стоит.
— И чем Рита мне поможет? — продолжаю спрашивать, хотя уже давно знаю ответ. Себе я-то признался, а вот она еще ничего не знает.
— У нее такая же болезнь. Уже довольно давно. И она научилась с этим справляться. Как видишь, ничего в ее жизни не поменялось и осталось все как есть. Я бы хотел, — Ваня ненадолго замолчал, но уже решительнее продолжил. — Чтобы она тебе все рассказала, а уже потом ты будешь решать стоит ли рисковать или нет, — с этими словами Демидов покинул нас, уходя куда-то вглубь сада.