- Да я на них, ваше высокоблагородие, насмотрелся у себя в Сибири. У нас там ссыльных много было...
Свидетель закашлялся и потянулся за стаканом с водой, стоящим на прикроватной тумбочке. Сделав шумный глоток, он продолжил:
- Разные попадались: и уголовные, и политические. У меня глаз наметанный, не сумлевайтесь.
Шеф московской охранки задумался - дело нравилось ему все меньше и меньше. Во-первых, сам факт того, что похитители передвинули переговоры на неделю, уже был настораживающим. Киднепинг, перебравшись через океан, еще не получил широкого распространения в отечественном уголовном мире, но некоторый опыт у охранного отделения уже был.
Время, в данном случае, играло против налетчиков: полицейский розыск в любой момент мог потянуть за ниточку. Бесследных преступлений не бывает - эту азбучную истину знала каждая из противоборствующих сторон.
Во-вторых, попытка замаскировать уголовное преступление политической окраской, в практике воровского мира встречалась крайне редко. И, в-третьих, многолетний опыт сыскаря и безошибочная интуиция, подсказывали начальнику московской жандармской охранки, что дело не так просто, как выглядит на первый взгляд. Была в нем какая-то каверза.
Единственным положительным моментом было то, что осведомительная сеть отделения среди уголовной братии была намного обширней, чем в политическом подполье.
- Ну, а описать ты их сможешь? - вмешался в допрос Денис.
- Ну а что их описывать, ваше высокородие? - пожал плечами кучер, тут же поморщившись от боли. - Люди как люди. Голова, две руки, две ноги.
- Одеты были во что? Может быть, шрамы у них имелись? Родинки приметные, татуировки?
Подключившийся к процессу заместитель по розыску спрашивал медленно и отчетливо, давая возможность свидетелю обдумать каждый вопрос.
- Да не упомню я ничего, господин хороший, - смущенно ответил кучер. - Как по голове шандарахнули, всю памятку и отшибло.
Больше ничего интересного добиться не удалось. В задумчивом молчании покинув госпиталь, разговор возобновили на свежем воздухе: в тенистой аллее прилегающего переулка.
- Какие следующие действия планируете, Константин Петрович?
Денис задал вопрос ровным, холодным тоном, стараясь не выказать ни словом, ни жестом своего неприязненного отношения.
- Позвольте мне, господин Черников, самому отвечать за свои дальнейшие шаги! Перед вами я больше отчитываться не намерен-с!
Раздражение, копившееся весь день у жандармского подполковника, наконец-то вырвалось наружу. Стоявший рядом коллежский асессор с безучастным видом наблюдал за стайкой синиц, словно происходящее не имело к нему никакого отношения.
- А теперь послушайте меня, господин начальник охранного отделения. Если вы выйдете нас след преступников и решите произвести захват, не поставив при этом меня в известность, то я вам настоятельно советую этого не делать. И если с головы Юлии упадет хоть малейший волосок, то у вас, подполковник, появится личный враг.
Жесткие зеленые глаза внезапно потемнели карим оттенком и от этого, резко похолодевшего взгляда, подполковнику сделалось неуютно. Битому полицейскому волкодаву, в молодости не раз бравшему в одиночку вооруженных налетчиков, почему-то не захотелось иметь среди личных врагов молодого человека. Наплевательски относившийся к угрозам в свой адрес со стороны уголовных и политических элементов, подполковник почувствовал, что это - не угроза. Это обещание, которое господин Черников непременно исполнит.
Поэтому, молча кивнув головой, он направился к своему экипажу, поджидавшему у выхода из аллеи.
Денис постоял несколько минут, раздумывая, куда двинуться дальше. В гостиницу, где он поселил свою боевую группу, смысла идти не было - слишком малый объем информации не предполагал пока никаких активных действий.
Ерофеев, отправленный в свободный поиск, обещался вернуться ближе к вечеру. Город для него был чужой и собственных осведомителей здесь он не имел. Чтобы начать расследование, отставной пристав решил пробежаться по старым друзьям из полицейского сыска.
Решив, что стоит в спокойной обстановке еще раз расспросить Павла Михайловича, молодой человек свистнул проезжавшего мимо извозчика и направился на Малую Никитскую. В особняке, на диванном столике роскошного вестибюля, лежала срочная депеша, подписанная верным помошником. Текст телеграммы был лаконичен: "На банк началась атака".
Империя нанесла ответный удар.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ