Эльза решила, что сошла с ума от страха.
Двигатели заработали как прежде, свет ламп усилился. Механизмы вновь чистили, мыли, резали овощи, варили кофе и отправляли готовые блюда наверх.
«Спелая тыква» принимала заказы.
Эльза закрыла глаза. Силы покинули ее. К чему вырываться и кричать, если помощи не будет? Зачем надеяться? Лучше ждать смерти. Она неизбежна. В конце концов, все люди смертны, и, значит, такова судьба…
Бесстрашная Эльза сдалась.
«Машины готовят еду из людей. Печь выплевывает станки, – размышляла она. – Как же прав был господин Рупрехт, уговаривая не ехать сюда».
– Я нашел вас! Какое счастье! – послышался голос старика, и Эльза встрепенулась.
Старик дергал стальные держатели, пытаясь освободить ее, поддевал их найденным тут же у конвейера ломом. Но все без толку.
– Остановите двигатели, – попросила Эльза. – Иначе не спастись.
Господин Рупрехт заплакал.
– Я не могу, – всхлипнул он. – Если двигатели остановятся, умрет моя Урсула. Она до сих пор жива! Она где-то внутри этого чудовища, – он показал руками пространство вокруг себя. – Много лет назад, когда я был богатым фабрикантом, Урсула заболела. Ее лечили профессора медицины, однако болезнь усиливалась. Моя девочка перестала двигаться. Больше не пекла любимые пироги и не шила платья. Однажды ко мне явился египетский лекарь: узнал о моем богатстве и горе. Потребовал невероятно огромную плату за исцеление Урсулы. И я согласился! Лекарь соорудил ей механический экзоскелет. В нем она могла ходить, печь, шить. Она вернулась к жизни! Но когда пришло время платить, моя фабрика сгорела. Я едва сводил концы с концами и выплатил лекарю только часть обещанного. Лекарь проклял меня… – Господин Рупрехт зарыдал в голос. – Я бы мог взять кредит – мог заплатить всю сумму, но испугался нищеты! – Он стал бить себя кулаком по лбу. – Дурак! Дурак! Дурак! – Наконец, чуть успокоился и продолжил: – Лекарь ушел. А с экзоскелетом Урсулы начались странности. Он рос, как растут лианы – быстро и безудержно. Опутал собой мою дорогую доченьку! Всего за месяц она превратилась в металлический ком. Я прятал ее от людей сначала в подвале дома, потом отвез на свою заброшенную фабрику. Вы не поверите, но из кома вырос завод! Какое-то время даже работал. А потом… – Он растер слезы по щекам. – Механизмы изменились. Они больше не хотели собирать машины. Они стали печь тыквенные пироги. Раз в год, в Хэллоуинскую ночь, здесь еще рождаются швейные станки, сами собой. Один, два. Иногда три. Я собираю их и продаю через помощников. Деньги огромные – всем хорошо. Только не бедняжке Урсуле. Ведь она до сих пор где-то тут: слышит нас и видит. – Он поднял голову и закричал в потолок: – Урсула! Доченька! Прости меня и пощади Эльзу! Вы с ней так похожи! Смотрю на ее муки и вижу тебя! Я виноват! Забери меня, если хочешь! Но отпусти девочку!
Ответом ему был лишь звенящий механический голос, принимающий заказы.
«Тыквенный пирог два раза!»
«Кофе со сливками два раза!»
«Рагу из овощей один раз!»
– Много лет я искал того лекаря, чтобы вернуть долг, – снова всхлипнул старик. – Как в воду канул.
Эльза тоже заплакала и взмолилась: «Спасите меня».
Господин Рупрехт с готовностью закивал:
– Конечно! Больше так продолжаться не может! Я приведу помощь! Но придется подождать. Ворота открываются лишь в момент рождения машины. Иначе в цех не попасть – вокруг ловушки на людей!
Печь ухнула. Двигатели вновь остановились. Механизмы замерли и свет померк.
И Эльза, и старик знали: скоро пламя вытолкнет второй станок.
Рупрехт оживился, решил воспользовался моментом: вдруг держатели ослабли, пока двигатели стоят? Сорвал себе ногти, пытаясь освободить Эльзу. Все напрасно. В одиночку ему было не справиться.
Когда новорожденный станок выехал за ворота, старик побежал следом.
У «Спелой тыквы» возникло столпотворение. Приехавшие по зову господина Рупрехта полицейские выгнали из башни посетителей и оцепили ее. Никто не понимал, что происходит. «Бомба?!» – то и дело вопрошали гости, хватая вещи и улепетывая. Но полицейские молчали. Они прогоняли людей от башни и не подпускали близко. У лифтов и наверху, в зале, выставили полицейские посты. Пятеро добровольцев с ломами, болторезами и куском рельсы отправились в подвал вместе с господином Рупрехтом. «Ничему не удивляйтесь! – без конца повторял он осипшим от страха голосом. – И ничего не бойтесь!»
Дождавшись открытия ворот, служивые пропустили пылающий станок и ворвались в цех. Тут же заблокировали ворота рельсом.
«Спасите меня», – умоляла ослабшая Эльза, и мужчины старались изо всех сил.