что-нибудь из середины для журналистских нужд, и если видела в стихот-
ворении удачную мысль или строку, подсовывала для доработки. Часто
такой ход бывал плодотворным.
... Муж вернулся к сохранённым стихам незадолго до смерти. В послед-
ние месяцы нового не писал, но охотно правил: это было не только заня-
111
тие для души в больничной обстановке, но и отвлечение от физических
страданий. Стало ясно, как много там ценного. Это же почувствовали мы
с сыном Петром, разбирая рукописи после смерти. Наследие оказалось
гораздо богаче, чем можно было предположить.
* * *
В. Громову
Слева - чаща. Леса.
А направо - обрыв.
А с небес - голоса,
Плачут души в надрыв:
О себе, о тебе,
Обо мне, обо всех -
Как по красному полю
Калиновый снег.
Лопнул свет-грозовей!
А за ним - темнота.
И распяло меня вертикалью плота.
Не видать ничего.
Я ослеп, что со мной?
Заливает глаза
Маслянистой волной.
Но устала река.
И вздохнула вода.
И великою тишью объяло года.
И пока я пытался понять - пронесло?
Поглядел, а в руках
Догорает весло.
Вниз по речке - закат.
Вверх - калина в цвету.
Без весла, без шеста
Я плыву на плоту.
А вода холодна-холодна!
И красна.
И на тысячу лет
Подо мной
Глубина.
* * *
К разрубленным виями узам
Влачился
С великим трудом.
Отторгнутый братским Союзом,
Спешил я в родительский дом.
И вижу,
Что нет его боле:
Звон вишен,
Кукушечий плёс -
Обман.
На мираж колоколен
Ползу, как подстреленный пёс.
Чтоб скрыться,
112
Уйти от бессилья,
К тебе, обновлённой, стремлюсь,
Умытая
Кровью
Россия,
Слезами
Омытая
Русь.
* * *
Век гильотинный,
Липкий,
Век железный.
Прошу, молюсь
У пропастной межи:
Останови нас, Господи,
Пред бездной,
До жатвы
До кровавой.
Удержи!
* * *
Когда я говорю,
Что нет меня,
То это значит:
В сердце нет огня.
Я стал другим.
Поэзия не та.
Вокруг -
Зияющая темнота.
Темна, необитаемо-пуста
Моя душа,
Как церковь без креста.
КАЗНЁННЫМ ДО РОЖДЕНЬЯ
Двадцатый век!
Часы несут
Бред классовый
После итога:
Война. Экстрема - Божий суд?..
Казнил народ
Царя и Бога.
Полуночь вспарывает:
«Ах!»
Свистя, сечёт кровавый посох
Детей,
Убитых в матерях,
В больницах,
На ночных допросах.
Всё это в жизни,
Не в бреду:
113
Из подземелий лица, лица...
Детишек призраки идут
Взглянуть в глаза своим убийцам -
В глаза родителям идей,
В глаза защитникам детей,
Чиновным людям и врачам,
И государевым заплечным
Идут. Идут по далям млечным
Колонны мёртвых по ночам.
Хоругви вьюг метут косые,
Переливаются, шуршат,
Бинтуя в путь
Стопы босые
Лишённых жизни малышат.
Бесчеловечно. Стынь пустынь.
Энтузиазм умалишённых
Натаскивает капюшоны
На церкви, пашни, на кресты.
Меж тунеядцев и стиляг,
Мстя городам,
Диктуя избам,
Между вождизмом и рабизмом
Век движется на костылях,
Раскачиваясь, как сосуд,
Расплескивая сладость яда.
Кто там припомнил Божий суд?
Не надо, Родина.
Не надо.
ЧЁРНАЯ ЛАМПАДА
Из позабытого былого
И скорбь светла,
И боль легка.
И мысль, и праведное слово
Доходят лишь через века.
Ни мира нет в тебе,
Ни лада.
Казнишь и славишь на бегу,
Россия -
Чёрная лампада
На вечно каторжном снегу.
ТРЕТИЙ АНГЕЛ
Разгул. Животность.
Ересь-речь.
Народ и есть народ,
Не боле:
То табунами
Церкви жечь,
То бандами на богомолье.
114
Вновь третий ангел пред лицом
Ждёт, когда дождь падет свинцом
И все затмит-зальёт:
И проклянут отцы сынов,
Сыны пойдут против отцов
Сквозь красный гололёд!
Река из слёз,
Из крови брод...
Мне стыдно за такой народ!
За перекошенную внешность,
За нищедольные края.
Моя Россия -
Ум и нежность.
Бандитски-рабья - не моя!
* * *
Отчизны мрачные черты:
Сокрытость,
Злоба человечья.
Незримые свистят кнуты,
Переувеченных увеча.
Калеча явь,
Вторгаясь в сны,
Звенят, грозят стальные путы.
Влачат гиганты кладь страны.
Сидят на козлах лилипуты.
Ошеломлённые, с трудом
Живём, в невежестве и в шоке.
Пока рядились строить дом,
Кузнец сковал к нему решётки.
* * *
Вечно борьба или бой -
Ради калечных оваций.
Тяжко нам, русским, с собой