* * *
Сейчас даже смерти печать
Меня не заставит молчать!
Что думаю - выскажу:
Пусть
Узнают меня наизусть.
Чем больше я прошлым горжусь,
Тем меньше для жизни гожусь.
Без малого семьдесят лет
Глядит чёрно-белый сюжет
Без цвета, без форм, без огня
В меня,
Сквозь меня, за меня
Туда,
124
Где мой дом средь ракит
На проклятом месте стоит,
Дом-призрак.
И призрак в окно
За мной наблюдает давно.
* * *
Нет, жизнь моя не горький дым.
Я не свожу с тобою счёты.
О чем ты, Родина, о чём ты?
Я жив
И, видит Бог,
Любим.
Могли мы всё пройти вдвоём!
Не по моей вине разлука...
Пришёл,
А в имени твоём
Ни смысла прежнего,
Ни звука.
* * *
Смешалась боль
Святых и подлых.
Не панацея -
Меч и щит.
И то, что в молодости подвиг,
Иначе в зрелости звучит.
Больных идей,
Пустых идиллий
Нет сил осмыслить,
Боже мой!
Куда бы мы ни уходили,
Какой бы бред ни городили,
Придётся двигаться домой.
Ни бег нас не спасёт,
Ни битва,
Ни триединство,
Ни чума.
В себе - алтарь.
В себе - молитва.
В себе -
Свобода
И тюрьма.
* * *
Времена не выбирают?
Бог с тобою, простота.
Миллионы выгорают
Без звезды и без креста.
Потому и выгораем,
Что погибель выбираем.
125
* * *
Бежал за жизненной красой
По снегу юности босой!
Союз распался.
Я остался
Перед незримой полосой.
Былое соткано из боли
И дом стоит на минном поле.
* * *
Ты один, я один,
Каждый смертный один!
Вместе - пасынки века.
Я ищу тебя
Средь лиховертных годин,
Где ты,
Сын человека?
* * *
Свобода -
Что она, мой друг?
Когда идёшь по жизни молча,
Плеть формирует
Стайный дух,
Станичная культура волчья:
Советский пепел на кострах
Еще горячий!
А Россия
Уже внушает древний страх,
Живя предчувствием насилья.
* * *
Свободная рутина.
Засушливый потоп.
Не топлена квартира.
Налоговый гоп-стоп.
Кто грезит о монархе,
Кто жаждет пахана,
Кто в шлюхи,
Кто в монахи -
По швам трещит казна.
Россия. Гололедье.
В сознанье - недород.
Двадцатого столетья
В глазах невпроворот.
А я без клятв, без лести
За краем вижу брод -
Сейчас, на этом месте
Рождается народ.
126
МОЛИТВЫ ВРЕМЕНИ РАЗЛОМА
Такой простор!
Куда от дум уйти?
Гляжу вокруг
С молитвой и обидой:
Россия - птица,
Над землей обильной
Ослепшая
От поиска пути.
С
перевала
хорошо
видно. Здесь прозрач-
ный горный воздух, да-
леко просматривается го-
ризонт в обе стороны. На
разломе эпох возникали
самые значительные произведения мировой культуры.
Мы еще не знаем, что останется в истории на развалинах социализма,
не готовы подвести итоги и выделить главное. Но появление авторов, пы-
тающихся размышлять на этом переломе, знаково.
Очередной свой сборник стихов Михаил Сопин назвал «Молитвы времени
разлома». Позднее он скажет: «Я пишу не стихи, а молитвы от имени ушед-
ших и уходящих». Он уже и сам не молод - за шестьдесят, неизлечимо болен...
Меняется стихотворный стиль - свойственная раннему периоду цвети-
стость сменяется анализом, краткостью, афористичностью, вот только
частушечная лихость порой поэ-ту не изменяет. В стихах «трудно дышать»
из-за жесткости горнего воздуха. Возможно, к этому надо привыкнуть.
«Я той стране не свой...»
Да, не свой.
Это он понял ещё в заключении. Но тогда оставалась мечта. Надежда.
Будущее пришло и оказалось неузнанным:
Друг стал похожим на врага,
А враг - на друга...
Смятость. Снулость.
Всё возвратилось в берега.
Всё на круги свои вернулось.
Может быть, это только переходный период? Вот что-то произойдёт, про-
двинется ещё немного...
Куда спешим? Не знаем...
Потупив в землю взгляд,
С сомнительным сознаньем
Гребём вперёд-назад.
Полипы вечной гнили
Юродствуют, грубя:
«Нас предали! Забыли!»
Мы предали себя.
127
Может быть, это скорее скоропись времени, чем отстранённая - впро-
чем, вполне достойная - позиция жить своей жизнью, не замечая твори-
мой вокруг мерзости. Больше «газета», чем взгляд в вечное.
Когда-то живший в Крыму во время Октябрьской революции Иван Бу-
нин писал о том, как носит на дачу песок и топит камин. «Окаянные дни»
он напишет уже потом, в Париже. А Макс Волошин в том же Крыму не