Некоторое время Клифф молча смотрел на нее, потом заговорил:
– Думаешь, он за тобой придет, да? Между прочим, тот телефонный звонок был от Блэйка, и он сообщил мне, что твой любовничек похитил Уорда и пытал его. Но Уорд ему сказал, что мы отправились во Флориду. И твой недоумок тоже туда намылился – если, конечно, сумеет добраться. И если ему вообще не насрать на тебя, – добавил Бакстер.
Энни ничего не ответила.
– Я думаю, он вряд ли придет тебе на выручку, а если вдруг и объявится, так ему все равно теперь мужества не хватит. В самом прямом смысле слова. – Бакстер расхохотался. – Но, честно говоря, мне бы даже хотелось, чтобы он сюда сунулся. Ты никогда не видела человека, попавшего в капкан для медведя? Не очень приятное зрелище, должен тебе сказать. Открыть его этот бедолага обычно не может и чаще всего умирает от голода и жажды. Иногда человек сам отрубает себе ногу, чтобы освободиться. Так что если твой любовничек попадет в один из тех капканов, что стоят вокруг дома, мы с тобой будем наслаждаться его агонией не меньше недели. Обычно они орут, пока не охрипнут, потом начинают плакать и уговаривать, а под конец умоляют, чтобы их пристрелили.
Энни продолжала молча смотреть на огонь.
– Сам я никогда такого не видел, – говорил Клифф, – но знаю одного парня, который это наблюдал. Думаю, мне такое зрелище понравится. – Ему никак не удавалось добиться от Энни никакой реакции, и потому Бакстер решил вернуться к прежней теме. – Не знаю, какой тебе теперь от него будет прок. В последний раз, когда мы с ним встречались, я его малость подержал за яйца. Ты когда-нибудь видела, как выглядят яйца, если их вынуть из мошонки? Черт, надо было мне привезти, показать тебе. – Бакстер посмотрел ей в глаза, она ответила таким же прямым взглядом. Он видел, что Энни не знает, верить ей в правдивость этой истории или нет, но при каждом повторении ее сомнения усиливаются. Бакстер решил на протяжении нескольких дней пока не возвращаться к этому рассказу.
– Надеюсь, – продолжал он, – если этот тип сюда заявится, мне не придется убивать его сразу. Если в капкан не попадет, то на собак нарвется, или мне удастся его ранить, но не убить. Вот тогда я притащу его сюда, и тут ты о нем позаботишься. Удовлетворишь его от души напоследок, а потом я сдеру с него живьем шкуру и выдублю ее…
– Замолчи!
Бакстер поднялся.
– Что ты сказала?
– Прекрати! Прекрати сейчас же!
– Да? Ну-ка, встань.
– Нет.
– Вставай, сука, и делай, что тебе говорят, а то хуже будет.
Энни поколебалась, потом встала.
– Сбрось одеяло.
Она разжала пальцы, и одеяло соскользнуло на пол. Бакстер достал из кармана цепочку с ключом, присел на корточки и снял висячий замок, высвободив кандальную цепь. Потом выпрямился и приказал:
– Иди к дивану, перегнись через боковину и так и стой. Она отрицательно замотала головой.
Бакстер вытащил револьвер и наставил оружие прямо ей в лицо:
– Делай, что сказано.
– Нет. Можешь стрелять.
Он опустил револьвер к ее животу и проговорил:
– Если я выстрелю сюда, помирать будешь сутки.
Энни не сделала ни одного движения: ей хотелось умереть и было совершенно безразлично, сколько времени займет эта процедура. Потом у нее возникла мысль о детях, и она сразу подумала, не вспомнит ли Кит то, что она ему когда-то рассказывала насчет Грей-лейк. А может быть, он позвонит Терри – Энни молила Бога, чтобы сестра поняла истинный смысл ее оговорки насчет Атланты.
Энни понимала, что они не могут сидеть до бесконечности одни в этом доме, рано или поздно тут кто-то появится, и тогда произойдет стычка, которая скорее всего закончится тем, что Клифф убьет и ее, и себя.
Она колебалась в нерешительности, не зная, что выбрать: дать Клиффу убить себя прямо сейчас или пожить еще немного в надежде, что она сумеет предпринять нечто такое, что позволит положить конец этому кошмару. Она не знала, однако, сколько сможет протянуть в такой обстановке, прежде чем Бакстер окончательно сломит ее. С того момента, как они приехали на озеро, прошло всего три дня, а она уже чувствовала, что сходит с ума: всякий раз, когда Бакстер что-то затевал, она, боясь боли, понемногу отступала перед его извращенной целеустремленностью. Энни сознавала, что в подобном положении неспособна с ним тягаться. Она была всецело в его власти, и даже ее пассивное сопротивление только разжигало его садизм. Но все же становиться его добровольной жертвой она не намеревалась, а потому ответила: – Иди к черту.