Где она его видела? Она опять отвернулась, стараясь вспомнить, кто это. Потом вздрогнула. Нет! Не может быть!
Сперанца еще раз посмотрела на незнакомца, выдержала его взгляд и вдруг улыбнулась. Тот просиял и помахал ей рукой. У нее запрыгало сердце. Таго! Как она его сразу не узнала? Таго! Конечно, он… Вот и Тони с ним рядом.
Таго, должно быть, приехал, когда она была уже в гавани вместе с другими детьми. Он приехал не иначе как за нею. Сперанца не могла больше следить за церемонией. Она уже ничего не слышала и не видела. Она вернется домой. Вместе с Таго… Потом она вспомнила, как одета, и ей стало стыдно. Если бы, по крайней мере, Таго видел ее перед тем, как она нырнула, такую нарядную, с венком на голове… Если бы он хоть знал, что с ней случилось…
Народ повалил из церкви. Сконфуженную Сперанцу вытолкнули на паперть. Тут она сразу же сдернула с головы покрывало Клементины и готова была снять и серую блузу, но во-время спохватилась, что останется тогда в нижнем белье.
Смущенная, она осталась на паперти, поджидая своих; ей пришлось ждать недолго. Скоро ее уже обнимала тетя Марта.
— Дорогая! Что за несчастье! Бедное ты мое сокровище! А Бруна-то, вот стерва, удрала. Посмотрим, хватит ли у нее после этого духа прийти обедать…
— Тетя Марта, Таго приехал, правда?
Кто? А, этот двоюродный брат твоего отца. Он приехал за тобой. Но не можешь же ты так сразу взять да уехать… Поедете через несколько дней… Мне еще нужно собрать твои вещи… Дорогая! Что за несчастье!
Немного погодя подошли Тони и Таго.
Сперанца только смущенно улыбалась, и Таго первый протянул ей руку.
— Ну, Сперанца, ты меня не узнаешь?
— Конечно, узнаю!
— Я слышал, что ты теперь вроде как героиня, спасаешь утопающих… Молодчина! Когда про эту историю узнает дядя Цван, он ее так распишет, что вся долина будет диву даваться. А дома тебя ждут не дождутся.
Между тем Клементина позвала Сперанцу, и ей пришлось еще раз зайти на квартиру священника.
Ее платье уже высохло, и она могла переодеться.
Сперанца так и сделала и через несколько минут вышла в измятом и запачканном платье с венком в руке, похожем, скорее, на веник, которым она помахивала на ходу.
— Надень его на голову, — посоветовала тетя Марта.
— Его теперь и не напялишь, в комок свалялся, — ответила Сперанца.
— Дорогая, что за несчастье!
Сперанца и Таго шли, взявшись за руки, Марта и Тони — по сторонам.
— Спере, дон Гаэтано оказал тебе особую честь…
К ним торопливо подошла какая-то женщина и, отстранив остальных, обняла Сперанцу.
Потом ушла, ни слова не говоря.
— Это мать того мальчика, который упал в воду, — объяснил Тони.
Подошла к ним и Гита поздравить девочку: Сперанца украдкой огляделась — нет ли поблизости кого-нибудь из «горезцев».
Наконец, слава богу, добрались до дома. Сперанца, у которой мучительно болела голова, сразу побежала в спальню, разделась и со вздохам облегчения легла в постель. Вот и приняла конфирмацию, Она насмешливо улыбнулась самой себе. Ей всегда не везло. Ни в чем ей не было удачи. Даже в том, что должно было быть праздником для всех детей. Ни в чем.
«Ведь тебя почему-то зовут Сперанца», — горько усмехнулась она про себя. — На что же тебе надеяться?
Потом она посмотрела на младенца Христа в стеклянном ларце, и у нее отлегло от сердца!
Здесь был Таго. Он вернулся и приехал специально за ней, чтобы отвезти домой. Эта мысль, казалось, возмещала все неприятности. Она повеселела и легла поудобней.
Когда пришла тетя Марта позвать Сперанцу к столу, та уже спала, уронив на глаза руку и сжав кулачки.
— Спере, — тихо окликнула ее Марта.
Девочка не проснулась.
Тетя Марта с минуту поколебалась, будить ее или нет, потом побежала на кухню посоветоваться с мужчинами,
— Как быть?
— Пусть спит, сказал Тони. — Сегодня она наволновалась.
Таго был того же мнения.
— Бедняжка, — вздохнула тетя Марта, неся на стол индейку. — Бедняжка, что за несчастье!
Глава семнадцатая
Они уехали на рассвете. Сели на «Кончетту» и поплыли вдоль берега на станцию.
Сперанца смотрела прямо перед собой. В этот час лодки выходили из гавани, скользя друг за другом по воде, казавшейся жидкой сталью. На горизонте вырисовывались темные линии голых мачт и рей. Потом медленно поднимались паруса: натягивались и надувались, устремляясь в полет.
— Вон бизань «Сантафеде», латинские паруса «Ветрогона», вон широкий красный парус «Марианы» и черный с голубым на «Сирене».