На некоторых рассказ Сперанцы произвел впечатление, но большинство недоверчиво покачивало головой.
— Подумаешь, Минга сказала… Бедная женщина, она уж даже не знает, на каком она свете…
Кто-то даже побранил Сперанцу.
— Брось-ка, девочка, рассказывать сказки! Нечего смущать людей… — раздался громкий и суровый голос. — Пусть каждый идет, куда ему надо, и не теряет зря времени.
Сперанца осталась одна.
Но женщина, которая приходила к Цвану и сама слышала слова Минги, со своей стороны, подняла тревогу и вернулась в сопровождении двух мужчин и парнишки.
Они посовещались, стоя на гумне, и Сперанца передала им последние подробности.
Тогда было решено, что для верности Сперанца и парнишка побегут на болото к Джузеппе, чтобы узнать, правда ли то, что говорит старуха, и тут же вернутся сообщить, как обстоит дело.
— Дуйте! До рассвета еще часа три, бегом успеете.
Они помчались, оба ловкие и проворные.
В долине повсюду мелькали тени. Ребята обгоняли длинные вереницы людей, стекавшихся к дамбе по многочисленным тропинкам.
Камыши шуршали, как на ветру, огни фонарей плясали во мгле, и от этого казалось, будто почва вздымается и опускается.
— Говорят, на нас бросят кавалерию…
У Сперанцы сердце готово было выпрыгнуть, но она не замедляла бега. Она не знала паренька, которого ей дали в товарищи; перед ней лишь мелькали его ноги, и мелькали они с невероятной быстротой.
— В четырнадцатом году тоже так было, но кони людей не топтали…
— Посмотри-ка на этих двух… Чьи вы? Куда вас черти несут? Опоздать, что ли, боитесь?
— Совсем рехнулись…
— Ребятишки, что с них взять… Знай себе играют…
Последний этап. Этот сумасшедший бег, слава богу, подходил к концу. Неподалеку начиналось болото, и там их ждала лодка.
— Куда вы бежите? Думаете, тут гладкая дорога, ни бугорка, ни колдобины?
— Сейчас-то эти вояки бегут сломя голову, а небось, если что, и удирать будут во все лопатки…
Сперанца нашла плоскодонку, они прыгнули в нее и отчалили.
Было еще темно, и плыть приходилось сравнительно медленно.
Паренек отталкивался шестом, Сперанца, наклонившись над водой и вытянув вперед руки, раздвигала кустарник и камыши, попадавшиеся им на пути.
Потом начало светать, проступили очертания предметов, и они поплыли быстрее.
Минутами Сперанца начинала опасаться, что сбилась с дороги.
Наконец, как в прошлый раз, показался дымок, и она смогла ориентироваться по нему. Спасибо дяде Джузеппе, что развел огонь.
Они причалили, и Сперанца спрыгнула на землю.
Дверь хибарки была приоткрыта. Она вошла без стука. Джузеппе и Цван сидели возле очага. Видно было, что они не ложились.
— Где Таго?
Цван вскочил на ноги.
— Что случилось?
— Где Таго? — повторила Сперанца.
— Эта барышня всегда ищет Таго… — засмеялся Джузеппе.
— Ладно, скажите мне, где Таго.
Оба старика подошли к ней.
— Таго, должно быть, на дамбе… А что такое?
— Бабушка говорит, что штрейкбрехеры идут как раз отсюда. Говорит, видела их на болоте у костров, и у них, мол, есть лодки и с ними военные… Известно, ей не очень-то можно верить, но не мешает все- таки посмотреть.
— Так вот оно что! — воскликнул Джузеппе. — Вот оно что! Значит, это мне не померещилось вчера вечером… Смотрю, там вдалеке дым валит столбом, и говорю себе: «Это еще что такое? Жилья здесь нет… Охотники в эту пору сюда не заходят…» А потом подумал, что это ребятишки забрались на болото и жгут сухой камыш…
— Значит, это верно?
— Я ничего не видел, дочка… Только дым видел…
Сперанца уже выскочила из хибарки. На берегу она обернулась и крикнула:
— Дядя, я беру ваш дощаник.
Паренек ждал ее в лодке.
— Это правда, — сказала Сперанца. — Я вернусь на этой лодке сказать нашим, а ты бери дощаник и плыви туда. Я толком не знаю, где там дамбы, но ищи их по левую руку. Там должны быть люди… Там, наверно, и мой двоюродный брат, Таго… Скажи им.
Она оттолкнулась и отчалила.
— Прощай! Как тебя звать?
— Роберто… А тебя?
— Сперанца…
— Прощай, Сперанца…
Плоскодонки разошлись и бесшумно заскользили в противоположные стороны.
Два старика стояли на берегу и молча следили за ними.
Глава двадцать пятая
Солнце еще не взошло, но рассвет уже посеребрил болото и камыши.
Старики молча сидели перед хибаркой.
— Да… — обронил Джузеппе.
— То-то и оно, — ответил Цван.
Но на самом деле они ни о чем не разговаривали, просто каждый вслух резюмировал тайную мысль. Потом Цван встал, потянулся и подошел к зароди. Ни души! Вокруг царила мертвая тишина.