И она с презрением покачала головой.
— Знаете что, Эмилия? Вы мне напомнили дедушку. Он тоже, бедняга, думал по-своему, не так, как другие, и все его называли штрейкбрехером, и я, тогда еще сопливая девчонка, воевала с ним из-за этого. Однако вот он за наше дело пошел на смерть. Откуда вы знаете, что и Надален не сумел бы сделать то же самое?
— Пресвятая богородица! — вскрикнула Эмилия, спустив с колен ребенка и вскочив на ноги. — Пресвятая богородица! Не говори так даже в шутку.
Но Сперанца весело смеялась, и Эмилия, успокоившись, опять опустилась на табуретку.
— Некоторые вещи нельзя говорить даже ради смеха!
Она опять взяла на колени мальчугана, у которого уже слипались глаза, и погладила его волосы.
— Чем говорить глупости, последила бы лучше за ребенком. Он у тебя побледнел.
— Но он же всегда такой!
— Неправда, на прошлой неделе он был румянее.
— Не может быть, Эмилия. Вы же сами знаете, у кого волосы рыжие, а глаза темные, тот всегда бледный.
— А я тебе опять говорю, что он хуже выглядит…
— Ну, как хотите. Тогда я его отведу к тому доктору, про которого вам говорили, чтобы он его взвесил и дал ему порошков.
Эмилия посмотрела на нее исподлобья.
— Что это с тобой сегодня? Что ни слово, то глупость…
Немного погодя они поужинали, и Сперанца уложила ребенка.
Потом она села поближе к лампе и начала читать вслух одну из книг, оставленных Таго.
Всякий раз, когда они вместе проводили вечер, Сперанца читала, а Эмилия слушала и вязала чулки для Джованнино.
Было уже поздно, когда они погасили лампу и пошли спать.
— Эмилия, как вы думаете, Париж большой город? — вполголоса спросила Сперанца.
— О! Очень большой!
— Кем же он там работает, Таго?
— Кто его знает? Но ты не изводи себя всякими страхами. Он человек с характером, да и здоровьем его бог не обидел… И потом, это парень с головой… Вот увидишь, он нашел хорошую работу!
— Какая жалость, что нельзя ни писать ему, ни от него получить письмецо! Счастье еще, что там Роберто с семьей, они на легальном положении и могут ему помочь… Они-то мне и пишут. Он только прибавляет несколько строк от себя, и всякий раз подписывается другим именем, на почте письма вскрывают.
— Сволочи! — выругалась Эмилия.
— Они мне даже прислали открытки с видами, от себя и от Таго. Одну я вам обязательно должна показать… Какая там башня! А на другой два дворца, до того высокие, что непонятно даже, как они не обвалятся. А еще на одной — театр…
Но упоминание о театре, хотя и парижском, опять вывело Эмилию из равновесия.
— Упрямая башка… — пробормотала она.
— Кто?
— Да он, Надален… Додумался пойти в театр! Ни разу в жизни не ходил, а как раз теперь ему приспичило…
— Не сердитесь, Эмилия, он ведь пошел просвещаться. Послушавши музыку нынче вечером, он вернется домой до того культурным, что вы его просто не узнаете!
Эмилия повернулась на другой бок так, что кровать заскрипела, и сухо сказала:
— Спокойной ночи.
Однако немного погодя Сперанца проснулась от легкого шума, доносившегося из кухни. Она вскочила и, сев на кровати, увидела в проеме двери Эмилию, уже одетую и собравшуюся уходить.
— А который час?
— Не знаю, но время позднее, ночь. Я подумала, подумала и решила, что лучше мне пойти спать домой. В такую непогоду редко кто проходит по долине. Если с Надаленом что случится дорогой, никто об этом не узнает до утра. А я пойду, так сразу увижу, вернулся он или нет… Знаешь, какой он… Иногда выпивает, а спьяну недолго и в канал угодить…
Сперанца не могла ее удержать.
Почти два часа боролась Эмилия с неистовым ветром.
Надален был дома, она это поняла еще издали, увидав в темноте освещенное окно. Но и это взволновало ее. Свет не должен был гореть. Либо Надален не погасил его, ложась спать («ему керосина не жалко» — со злостью подумала Эмилия), либо с ним что-то случилось.
Она бросилась бежать во всю мочь, позабыв об усталости.
Дома она застала Надалена и Отелло.
На столе стояла бутылка, уже пустая. В очаге горел огонь. Надален сидел спиной к двери. Голова у него была обмотана чем-то белым.
Женщина, еле переводя дыхание, остановилась на пороге, но с первого взгляда увидела все. У Надалена был компресс на голове.
— Что случилось? — закричала она. — Что с тобой сделали? Кто? Почему? А вы что здесь делаете?
— Спокойно, — невозмутимо сказал Отелло. — Спокойно! Не все сразу! С ним произошел несчастный случай, и я его проводил домой.