— Вот те на… Вы что, с ума сошли? Не видите, что ли, какая она красная? У нее, наверно, жар, и рана может загноиться… Ну-ка, живо!.. Пусть кто-нибудь сейчас же сходит за врачом!
Она села на соседнюю кровать и обхватила руками голову.
— Ну, как? — опять спросила Сперанца. — Что они вам сказали?
— Спросили, как меня зовут… — с горечью ответила Эмилия.
Сперанца широко раскрыла глаза и тут же закрыла их, почувствовав острую боль от света.
— Только это они и спросили, — продолжала Эмилия. — Я даже не ответила, как меня звать, они и сами знали. Если ты думаешь, что они собираются допрашивать нас, как было дело, можешь успокоиться… Мало того, что они тебя не допрашивают, они даже не слушают, что ты им говоришь… Трудно поверить, дочка, но это так! Ничего не поделаешь!
Она вздохнула, сняла башмаки и через минуту неподвижно лежала на кровати с открытыми глазами, уставившись в потолок.
У Сперанцы лицо было мокрое от слез.
Остальные тем временем совещались на кухне, кого послать в селение.
— Надо Берте пойти, — предложил под конец Тоннино, и все согласились.
И Берта ушла, маленькая и неприметная, со смертельным страхом в душе и с четками, побрякивающими в кармане.
Она дошла до селения, никого не встретив на дамбах, потом раза два свернула за угол, заметив фигуры печально известных молодчиков, и, покружив еще немного, добралась до квартиры врача.
— Его нет дома, — ответила ей служанка. — Если хотите, скажите мне, кто вы будете и где живете; когда он вернется, я его направлю по адресу.
Но не успела Берта заикнуться о женщине, раненной на болоте, как служанка схватила ее за руку и втащила в прихожую.
— Расскажите, расскажите, как было дело, — спросила она, сгорая от любопытства, — тут об этом только и говорят…
Берта рассказала. Служанка слушала ее с напряженным вниманием.
— Просто звери! — сказала она наконец. Потом покачала головой. — Но доктор к вам не пойдет. Это я могу вам заранее сказать, я его не первый день знаю. Таких трусов поискать! У него чуть что поджилки трясутся… А тут ему еще придется составлять протокол… Не пойдет, будьте уверены!
— Ох господи! — пробормотала Берта. — Что же вы мне сразу не сказали, только время зря потеряла. Как же мне теперь быть?
— Слушайте, — ответила та, — только уж вы меня не подводите… Никому не рассказывайте, что это я вас научила… Ступайте к врачу другого участка… Он порядочный человек и не из пугливых. Выполняет свой долг и ни к кому не подслуживается. Только молчок, как будто мы с вами друг друга и в глаза не видали. Уж вы меня не подведите.
Она выглянула на улицу, посмотрела в обе стороны, нет ли кого-нибудь поблизости, потом проворно вытолкнула Берту и закрыла за нею дверь.
Берта снова пустилась в дорогу, в другое село, за несколько километров.
Уже перевалило за полдень, когда она постучалась в дверь местного врача.
— Он поехал к больным, — ответила его жена. — Хорошо, если не очень задержится.
— Я подожду, — сказала Берта и села на порог, собравшись терпеливо ждать.
Хозяйка много раз проходила мимо нее то в сад, то в комнаты, то снова в сад и, наконец, заговорила с ней.
— Вы издалека?
Когда Берта сказала, откуда, хозяйка пристальна посмотрела на нее, видимо, заподозрив что-то неладное.
— Но это же другой участок, у вас есть свой врач… Почему вы пришли сюда?
— Тот врач не идет… — пробормотала Берта и с виноватым видом понурила голову.
Но докторша стала допытываться, в чем дело, и Берта ей все объяснила.
— Мошенник, подлец! Всегда одна и та же история… И всегда за него должен отдуваться мой муж! Как будто у него мало мороки в своем участке! Он-то, конечно, пойдет, если вы к нему обратитесь. Но вы не должны к нему обращаться, вот что я вам скажу… Постарайтесь меня понять… У нас трое детей, а муж губит себя.
Она говорила со слезами в голосе и ломала себе руки. Берта молча смотрела на нее.
— Ему уже раз пригрозили, потому что он честный человек и не кривит душой, когда составляет протоколы. Рано или поздно его убьют. Я прямо ни жива ни мертва от страха. Когда он запаздывает вечером, я себе места не нахожу.
— Синьора, — сказала Берта почти извиняющимся тоном, — я ведь не за себя прошу. Дело касается еще молодой, одинокой женщины с ребенком на руках… Это дело совести…
— Выходит, только у нас должна быть совесть? Почему вы не возьмете за бока вашего доктора и не скажете ему, что он обязан прийти?
— Хорошо, синьора. Я вас понимаю, — безропотно ответила Берта и поднялась.
— Возьмите его за шиворот и скажите ему, что он подлец… — продолжала та. Но Берта уже уходила, понурив голову.