Город нуумов было не сложно найти. Его огни восставали из самого дна и тянулись на сотни метров во все стороны. Вместо того, чтобы скрываться от врагов, Синея наоборот заманивала к себе все живое вокруг, показывая тем самым полную уверенность в своей неприступности.
— Вот тот самый коралловой риф, о котором я вам говорил, — мысленно передал всем Фирмум. — Сейчас я попробую связаться с Его Величеством. Если тот убит, находится в плену или с ним произошла ещё какая-нибудь беда, мы обязательно узнаем об этом. Я объединю наши с вами мысли, тогда вы тоже сможете услышать голос короля. Но лучше говорить буду только я. Так что попрошу вас слушать молча.
Командир нуумов закрыл глаза и полностью расслабил тело — полная концентрация. Для того, чтобы он не погрузился на дно, его крепко держали Тай и Палла.
— Король, вы меня слышите? Это ваш верноподданный, Фирмум.
— Фирмум! Ты жив! Я так и знал, что тебя не убьет какой-нибудь шторм или мерзкая армия жастинов. Я верил, что ты придёшь домой. Как же я счастлив. — Король и вправду был вне себя от радости, но его сонный, вялый голос казался равнодушным. — Однако, мальчик мой, почему ты разговариваешь со мной через мысли, почему не встретился со своим правителем лично. Мне немного обидно. С тобой ничего не случилось?
— Случилось, Мой Господин. У меня к вам дело первостепенной важности. Только поймите меня правильно. Я надеюсь на ваше доверие.
— Говори же. Не бойся, — успокоил Фирмума король.
— Вам, вероятно, уже известно, что мне, Таю и ещё одной моей подчинённой удалось сбежать из плена жастинов. Нам помогли так называемые потухшие — изгои Святой Найлеи. Сейчас они со мной. Вам непременно нужно встретится. У них страшные вести. Так же с нами потомок вашего дальнего предка, Ахра, и Монарх расы людей.
Король нуумов молчал, не выказывая ни капли удивления. Что уже было крайне подозрительно, учитывая его эмоциональную натуру. Тишина продлилась не больше десяти секунд. Вновь послышался голос правителя подводного царства.
— Хорошо. Я сообщу стражи, чтобы вас пропустили в замок. Проходите в главные ворота города через десять минут. — Теперь в его тоне не была слышно даже прежней радости. Он был абсолютно без эмоционален.
Мысленная связь с королем оборвалась. Лица путников выражали сомнение. Больше всех насторожился Тимор. Он жестами спросил у Фирмума точно ли их никто не слышит, а потом серьезным голосом заявил:
— Все очень плохо. Я не предоставлю, что нам делать.
— Почему? Что не так? Без всяких сомнений, это был наш король. Я смогу узнать его голос среди тысячи других. Он сказал, что все хорошо. Тем более кто-нибудь другой смог бы так радоваться возвращению слуги, как он? — возразил Тай, но сам не до конца был уверен в своих же словах. Им двигала слепая вера в своего спасителя, в создание, ставшее ему отцом.
— Я очень сожалею. Но подумай, когда Фирмум рассказал о стольких невероятных вещах, разве реакция твоего короля не показалась тебе странной? Он без вопросов согласился впустить нас в город. Такое ощущения, что ему уже было обо всем известно.
— Но в этом нет ничего плохого, — заявила Палла. — Может быть, он отправил следопытов разыскать нас, а потом велел им наблюдать за нами.
— Глупость. Я могу заметить маленькую мышь в радиусе киллометра. За мной невозможно следить. Послушайте, я не желаю вам зла. Наша задача спасти мир, и мы должны делать все ради ее достижения. Возвращаться назад нет смысла. Если в городе нас ждет засада, то за его пределами — стотысячная блокада. Армия сопляков мне не помеха, но на Земле существуют по крайней мере пятеро тварей, способных сражаться со мной наравне. Будем надеяться, что ни одна из них не замешана в этом деле.
Герои выждали десять минут и отправились к главным воротам города, в любое мгновение готовые вступить в бой. Стражи смотрели на них с глубоким презрением, но пропустили без вопросов. Улицы Синеи пустовали. Становилось все подозрительнее и подозрительнее. Тимора не покидало чувство будто он идет на собственную казнь. Однако за себя он ни капельки не волновался. Его жизненный путь был через чур длинным, переполненным страданиями. Никто во всем мире не терпел столько горя, столько боли. Монарх тревожился за жизни юных воинов, его новых товарищей. Тогда он с неприкрытой грустью тихо промолвил:
— Если враг будет слишком силен, и я скажу вам бежать, то не раздумывайте. На ваших плечах лежат судьбы миллионов существ, судьбы вашей семьи, друзей. Спасите их, не переживайте за меня. Моя жизнь уже давно висит на волоске.