— Допустим, вы говорите правду. Грядет нечто ужасное, нужно срочно обеднять свои силы, бросаться на выручку мерзких жастинов, однако я по-прежнему ничем не могу вам помочь. Мой город в опасности. Я обязан спасти его. Для меня больше ничего не имеет значения. Стоил находится с другой стороны леса. Если потороплюсь и пойду напрямую через Сутато, то путь займет один день. Не знаю насколько серьезная проблема, но вы можете подождать меня здесь неделю. Тогда и поговорим.
— Да как же вы не понимаете! — снова влез в разговор импульсивный Жак. — Нельзя больше ждать ни дня! Что у вас все люди беспомощные зверьки что ли? Они сами не в состоянии справиться? Почему вы так их оберегаете? Доверьтесь им. Самая большая опасность сейчас — альянсы стрэйков и строуков. Вот на что нужно направить все свои силы. Вы будете помогать не только нам, но и себе, и всему миру.
— Я, я... — Тимор замешкался. Он верил в слова незнакомцев, отлично понимал их рассуждения, более того сам считал точно также, но этот едкий страх за свой город с каждой секундой промедления становился все больше.
Само собой, там есть верные рыцари и ещё десять тысяч воинов. Стоил в надёжных руках Вентума. Среди них зреет маленькая Надежда. Все это так. Однако в мире бесконечных возможностей существует зло неподвластное разуму земной твари.
Довериться своим неопытным детям? Незаметной змеёй в голову Монарха проползла мысль: "А я ведь сам собирался умереть. Не уж-то это была жалость к себе? Я поторопился или действительно был уверен в силах того паренька? Вспомни тот бой, вспомни, как твой молот остановили. Но самое главное вспомни небесный свет, исходивший из его сердца. Что-то кристально чистое, необузданное, непостижимое есть в нем. Лучшим решением будет сдержать вражескую армию, а остальное оставить на Вентума и мальчика. Я буду ценою жизни оборонять ворота города".
— Я согласен. Паренёк, ты сказал очень важные слова. Теперь даже как-то стыдно перед самим собой, что я посмел забыть о своем обещании. Ты мне по душе. Как твое имя? — гордо произнес Тимор и вытянул руку вперёд.
У жастинов не принято здороваться таким образом. При знакомстве или встрече они нежно кладут правую руку на собственное сердце, закрывая тем самым его яркий свет в знак уважения. В их обычаях вообще прикосновения друг к другу считаются верхом невежества, бестактности и дурного воспитания.
— Жак, — сказал растерявшийся жастин. Он не знал как ответить на непонятный жест человека. Ему на выручку пришел Фирмум, который с радостью пожал руку спасителю слабых и обречённых.
— Вот как это делается, друг мой. А называется подобное рукопожатием. У нас такого тоже нет, но я узнал об этом, когда следил за людьми.
Терпеть каждый подошёл к людскому войну для совершения странного ритуала знакомства. Все они зачем-то назвали свои имена заранее, словно послушные солдаты, выполняющие воинский долг. Два бездушных тела девочек не могли не разжечь в Тиморе любопытство. В конце концов он всё-таки спросил:
— С какой целью вы носите тела павших товарищей? Не лучше ли поскорее предать их земле? Вскоре они начнут гнить и издавать неприятный запах.
— Как же, вы не знаете? Тела жастинов не гниют, — поспешил отозваться Фирмум, понимавший насколько больно говорить об этом членам бунтарской организации.
— Интересно. Но все же какой смысл носить их за спиной?
Жак начинал злиться. "Какое дело этому мужику до наших сестер?" — думал он. Его наросты кристаллической формы поднялись дыбом. Вот сейчас об них вполне можно было уколоться.
Луи заметил неспокойный вид брата и решил немедленно переменить тему беседы. Нельзя этому вспыльчивому дураку дать все испросить.
— Нет времени объяснять все тонкости нашей природы. У нас есть более важные дела.
Предлагаю обсудить все по дороге к Синеи. Кстати, у вас случайно не найдется карты? Мы потерялись и блуждаем уже долгое время.
Вместо ответа Тимор рассмеялся. Он неторопливо провел рукой по воздуху и на земле появилась огромная трехмерная карта всей планеты, построенная из сырой земли.
— Так вы вообще представление не имеете куда идете? Вы не знали, что океан в другой стороне?