— В нашей неторопливой прогулке есть свои плюсы. Оглянитесь вокруг. Ну разве не прелестно? В постоянной спешке, мирских заботах вы забываете об очень важных мелочах. Солнце, деревья, цветы, небо — все это единственные радости жизни в нашем мрачном мире. Они достойны куда большего внимания. Забудьте на время о проблемах. Просто взгляните. — Луи вошел в порыв высоких раздумий.
Жак часто смеялся над братом за его мысли ни о чем, но на Тимора они произвели неожиданный эффект. Большой строгий человек остановился, с удивленным видом поднял глаза вверх и стоял в такой позе пару минут. После чего из онемевших уст пролился отрешенный голос:
— Знаете. Я прожил три сотни лет, но ни разу не видел небо по-настоящему. Теперь не хочется умирать.
— Как? Вообще ни разу? — воскликнул Фирмум.
— Целых три сотни? — вяло добавила Марианида.
Все недоверчиво поглядывали на нового знакомого. Один лишь Луи, который наконец-то нашел себе слушателя, улыбался во весь рот. Все-таки старческий разум более падок на чувственные размышления. У них позади целая жизнь, а впереди, совсем близко, смерть. Хотя, может, на Монарха повлияла окружающая природа. Здесь она была поистине прекрасна. Алые деревья с белыми листьями напоминали доблестного Сира Сангуиса. На небесах две большие птице-ящеры извивались в завораживающем танце, их длинные чешуйчатые тела на миг переплетались и разделялись снова.
— Алиса, — неслышно обронил Тимор.
Лучи палящего солнца мерцали во всех цветах радуги, иногда окрашивая чье-нибудь лицо в синий, зеленый или фиолетовый. “Всегда ли этот ослепительный шар наверху был таким?” — никак не мог вспомнить старый воин.
Величественно плыли белые пушистые корабли, закручиваясь в странные узоры. Облака огромны, но им все же удается парить. Может быть, там наверху работает целый экипаж: матросы, кок, капитан, рулевой, навигатор. Как рыбы видят дно наших кораблей на воде, так мы видим низ небесных яхт. Хотя Монарх там был и никого не видел. Вполне возможно, что они специально скрываются от чужих глаз. Кто-то же должен проносить красоту облаков по всей Земле.
Но красочный мир недолговечен. Никогда не получается любоваться им столько, сколько хотелось бы. Как только в мысли Тимора прокрались воспоминания о долге, обязанностях, клятве, семье, так сразу все вокруг потемнело. Облака стали не нужными, птице-ящеры улетели, солнце тускло засветило одним цветом. Старческое сердце быстрее начало перегонять кровь по всему телу, от чего появилась неутолимая жажда действовать.
— У нас нет времени бесцельно стоять здесь. Вы и так очень медленные. Поторопимся! Вперед! — встревоженно скомандовал Монарх.
Все кивнули. Им и правда было очень стыдно за свою немощность. Члены бунтарской организации, как никто понимали страшную опасность, которой грозило промедление. Жастины бок о бок бежали с нуумами, прикладывая все свои силы, ради спасения мира. Единственный человек среди них не спеша перепрыгивал с одной ноги на другую, скрестив руки на груди. Его голова была забита мыслями о том, как поскорее добраться до нужного места. А пока он на ходу медитировал, остальные превозмогали усталость и боль в мышцах.
Хуже всех пришлось худенькой Марианиде. Несколько дней без пищи отняли у нее последний запас энергии. Ей было тяжело даже ходить, что тут говорить о быстром беге. Однако девочка и не подумала жаловаться. Уж лучше немного потерпеть, чем стать обузой для всей группы. Но как она не старалась, одной волей не заставить тело двигаться. Сначала у нее потемнело в глазах, потом в ноги словно хлынула волна холодных мурашек — омерзительное чувство. Сознания понемногу начало выключаться. В конце концов она врезалась в дерево. Раздался глухой звук, чириканье птиц, испуганный голос Жака.
— Стойте! Стойте! Наша сестра! Марианида!
Горе бегуны свалились на землю. Тимор проскакал дальше, но вскоре тоже вернулся. Видимо, слова до него дошли с опозданием.
— Сюда! Что вы там разлеглись! Марианиде нужна помощь. Скорее!
Из-за немалой скорости столкновение оказалось жестким. Из носа девочки без остановки сочилась кровь. Кроме того, милое создание подпортило себе личико. Рядом с ее бровью образовалась небольшая трещина. В отличии от людей, у жастинов нет никакой регенерации. Если их твердая плоть была повреждена, то это на всю оставшуюся жизнь. Жак в панике бегал вокруг сестры, не зная, что делать, и только кричал: