— Сюда! Скорее! Помогите! Марианиде нужна помощь! Быстрее!
Первым подошел Фирмум. Он остановил обильное кровотечение и попробовал излечить возможные повреждения мозга. Зеленый дым наполнил собой свежий воздух леса. Девочка не двигалась. К счастью, стук ее потухшего сердца был не только виден, но и слышен всем вокруг. Луи взглянул в лицо сестры. Его веки залезли на лоб, глаза наполнились слезами, он издал кроткий опечаленный вздох.
— Бедная Рида! Ее лицо. Его ведь теперь не восстановить.
— Не может быть! — проронил Жак, который наконец успокоился и заметил трещину. — Как мы могли заставить ее бежать с нами? Она нас ни за что не простит.
— Что такое? Что случилось? — небрежно спросил Тимор, не понимая всеобщей тревоги.
— Лицо маленькой девочки. Взгляните на него, — ответил Фирмум. — Тело у жастинов очень крепкое, но если оно ломается, то нет способов его восстановить. Это как шрамы или тяжелые увечья. У нас вот отрезали части плавников. Мы никогда не сможем плавать так, как раньше.
Монарх о чем-то задумался. Он не разделял скорбь остальных по вполне понятным причинам. Вспомните его лицо, характер или хотя бы то, что он присоединился к группе несколько часов назад. Несмотря на это, равнодушие человека все равно выводило из себя главу бунтарской организации. Жак не знал куда направить скопившуюся злобу, поэтому излил все на через чур быстрого и требовательного воина.
— А тебе плевать, да? Моя сестра пострадала из-за тебя. Это ты постоянно подгонял нас. Нет бы сделать нормальный привал и достать еды. Мы истощены до предела, а тебе лишь бы добраться побыстрее. Если такой сильный, то беги один, заключай мир с королем нуумов сам.
На неразумные выкрики юного жастина никто обращал внимания. Все наблюдали за действиями Тимора, который склонился над лицом Марианиды и приложил ладонь к той скверной трещине. Произошло нечто удивительное. Появился слишком яркий дым неестественного изумрудного цвета. Жак еще какое-то время продолжал кричать, но даже он замер в оцепенении при виде настоящего чуда. Настала полная тишина. Раненная девочка пришла в себя, человек в доспехах помог ей подняться на ноги.
— Что вы все на меня уставились? Ну упала и что? Я просто не заметила корягу и споткнулась, — сразу же начала обороняться воинствующая девочка.
А смотреть там было на что. Неисцелимое увечье лица исчезло. Словно никакая трещина не уродовала ее вовсе. Жак растрогался, он поднял дрожащие руки для объятий и поволок свое тело к сестре.
— Марианида, ты в порядке?
— Отвали, ненормальный.
В живот импульсивного брата врезался тяжелый кулак.
— Я же уже сказала, что со мной все нормально. Почему вы ведете себя, как бешеные попугаи?
— Невозможно, — прошептал Фирмум. — Как вы это сделали? Ни один целитель на свете не в состоянии вернуть утраченное, а вы смогли.
— Да о чем вообще идет речь! — с ярым возмущением прокричала девочка.
— Ну раньше я тоже такого не умел. Два месяца мне пришлось просидеть на вершине горы для того, чтобы отыскать очень важную мысль. У меня ничего не вышло, но зато я открыл кучу новых способностей, до которых раньше не мог догадаться.
— Вы просто поразительное создание. Я склоняюсь перед вашим могуществом. Возможно ли такое, что вам подвластна сила не только затягивать небольшие трещины, но и восстанавливать части тела? — с надеждой спросила Палла.
— Единственное, что я не в состоянии сделать — это вернуть душу обратно в тело. С остальным не должно возникнуть проблем.
Сложно описать радость трех нуумов после услышанных слов. Даже мрачный Тай счастливо подпрыгивал, как маленький ребенок. А Фирмум судорожно ощупывал обрубки плавников, пытаясь представить их целыми.
— Эта процедура очень долгая и сложная. Потребуется примерно двадцать часов на всех вас. Мне нужно будет брать передышку после каждого пациента. Так мы потеряем еще один день, когда на счету минуты. Я просто не представляю, что делать, — обреченно сказал Тимор.
Нуумы свесили головы. Конечно, их тела ничего не значат в сравнении с жизнями миллиарда тварей. Они угрюмо согласились отложить лечение на конец похода. Остальные члены группы так же были в подавленном состоянии, сказывалась их крайняя усталость и обессиливающий голод. Совершенно безвыходное положение. Тратить время на еду нельзя, потому что даже сытые они особо не ускоряться, а как же хотелось кушать. Из-за постоянной боли в животе им уже началось чудиться, что в их желудках образовалась большая дыра. Все мысли были заполнены только едой. Думать над решением проблемы в таких условиях очень трудно.