— Надежда есть всегда, — с веселой улыбкой попытался подбодрить всех Луи. — Значит двадцать часов, да? Я, кажется, нашел выход. Вы, почтенный Монарх, займетесь лечением больных. Какой-то день для нас ничего не решит, если мы уже опаздываем на целый месяц. Я сяду здесь и попробую что-нибудь придумать. Без моей гениальной идеи может погибнуть целый мир, так что я хорошенько постараюсь вытащить нас отсюда. Можете доверять мне. Тай с маленькой Ридой отправятся на поиски пищи. К ним присоединятся двое нуумов. Когда Тимор закончит лечить вашего товарища, с вами свяжутся, и вы поменяетесь.
Все согласились с Луи. Каждый молча поплелся выполнять свою работу. Несмотря на внешнее уныние, в их глазах мелькала крохотная надежда, а она способна творить чудеса.
— Палла, ты будешь лечиться первая, тебя сменит Тай. Я пойду последний, — быстрым, четким голосом скомандовал Фирмум.
— Ну уж нет. Я согласен с тем, что вначале идет она, но вы старший по званию, и вам следует вылечится следом за ней, — запротестовал непослушный подчиненный.
— Я отдал приказ! У тебя нет права голоса! Единственный доступный тебе ответ — это “слушаюсь”.
Тай бросил на своего командира взгляд полный протеста, открыл рот, но не решился больше возражать и смиренно опустил голову.
Наступил вечер — затем ночь. В кромешной темноте то загорался, то потухал изумрудный фонарик. Послышался усталый выдох.
— Ну вот и все. Создать точно такую же чешую было довольно просто. Но я никогда сильно не приглядывался к вашим плавникам, а потому не очень хорошо знаю, как они должны выглядеть. Может быть, получилось не так, как ты того желала. Однако тебе не придется разочаровываться, — уверенно заявил Монарх, а после создал зеркало и осветил все вокруг.
— Как красиво! — восторженно запищала Палла.
Счастливая девочка крутилась вокруг себя в разные стороны, вставала в элегантные позы. В общем, она явно осталась довольна своим новым видом. Вместо неровного обрубка теперь на ее спине красовался изящный плавник с красными бубенцами на конце.
— Это еще лучше, чем было. Спасибо! Спасибо большое!
— Если взялся что-то делать, то старайся сделать это идеально, — с улыбкой выпалил Тимор. С его поседевших бровей падали частые капельки пота.
Вы, наверное, заметили небольшую перемену в характере Монарха. В Стоиле он был так суров, тверд, грозен. Ничто не могло заставить его замершую гримасу измениться. Он даже смеялся совершенно без эмоций. Смерть близких словно его не касалась. Совесть ему была неведома точно так же, как и жалость. А что он творил перед уходом! При встрече со Сперо чуть ли его не убил, начал драку с Сиром Вентумом, атаковал людей своим смертоносным молотом. Что же мы видим сейчас? Спокойный старик, который пропускает мимо ушей выкрики дерзких малышей, тратит все силы на то, чтобы обрадовать едва знакомых нуумов, а еще улыбается при этом. Чем может быть вызвана такая быстрая смена личности? Двумя месяцами спокойной медитации в горах, отсутствием подчиненных или освобождением от тяжкого груза? Так или иначе теперь имя Страх ему никоим образом не подходит. Однако за железобетонным лицом по-прежнему скрывалось что-то мрачное. В его глаза невозможно было смотреть дольше пяти секунд, по какой-то неведомой причине они окутывали всех окружающих грустью. И сейчас веселая Палла в миг помрачнела, она отошла на несколько шагов от того, кому была безмерно благодарна несколько секунд назад, не сказав ни слова, а после и вовсе убежала прочь.
Тимор связался со следующим пациентом. Тай пообещал вернуться за двадцать минут, в крайнем случае за тридцать. Во время охоты они забрались далеко вглубь леса, а найти дорогу назад ночью очень сложно.
После этого недолгого разговора наступила тишина, разбавляемая унылым завыванием ветра. В темноте невозможно было разглядеть ничего, кроме размытых крон деревьев. Ощущалось леденящее прикосновение Мрака. Луи мыслью сломал ближайшие ветки и разжег костер. Языки пламени изящно извивались в воздухе, приманивая к себе всех тварей вокруг. Успокаивающий треск хвороста согревал душу. Вместе с Мраком растворялся страх перед будущим. Оказывается даже холодной ночью в лесу можно отыскать маленькую радость жизни. Ни неба, ни солнца, ни звёзд. Только играющие тени деревьев и озаренные глаза товарища. На мягкой траве неподвижно лежали тела двух девочек. Из-за танцующего огня их лица казались живыми. Луи не мог оторвать взгляд от такой соблазнительной иллюзии. Он смотрел на сестер, представлял себе их нежный голос и улыбался. Его мечтания прервал тяжелый бас Тимора.