— И вовсе не долго. Мне было совестно, что я не помогал вам ночью вот и хотел, чтобы вы тоже хоть немного вздремнули.
— Да не спал же я. Сколько говорить! Ладно, пора отправляться в путь.
— Подождите, вы мне ничего не ответили, — обижено сказал Жак.
— Потому что ты сам все увидишь.
Пассажиры заняли свои места, а пилот пригласил самого нервного из них к себе в кабину. Так как остальным тоже было любопытно узнать секрет птичьих глаз, собралась целая очередь. Жак с недоверием взглянул на Монарха, который любезно открыл ему дверь.
— Теперь сядь, дотронься до рычага и смотри, — пренебрежительно проговорил Луи. Он еще злился на непристойное поведение брата.
Глава семьи потухших выполнил все указания. Без фырканья и закатывания глаз не обошлось. Когда прошло несколько секунд, а ничего не изменилось, он уже был готов победоносно выйти из металлической птицы. В его голове крутилась колкие фразы, с помощью которых он под чистую разгромил бы своих противников. Однако грезам гордого жастина суждено было разбиться.
В глазах Жака в одно мгновение все потемнело, а после произошло что-то в высшей степени необычное. Он оказался снаружи транспорта и мог видеть в несколько раз лучше прежнего. Ни один лепесток дерева, ни одна травинка, ни одно крохотное насекомое — ничто не могло ускользнуть от его соколиного взгляда. Послышался дружный смех всей группы. Затем Тимор сказал:
— Ты способен видеть все под углом в триста градусов. Просто покрути головой. Если хорошо сконцентрироваться, то даже на большой высоте можно разглядеть маленькую песчинку. Ну что ты по-прежнему переживаешь за безопасность своей семьи?
Убитого стыдом жастина увели из кабины пилота. Его пришлось пристегнуть ремнями к креслу, так как он погрузился на самое дно своего разума и не никак не реагировал даже на уколы стальной иглой. После того, как все желающие опробовали на себе действие волшебных глаз, пришло время отправляться в путь. Фирмум, чей язык в эти дни стал до небывалого подвешен, задержал Монарха еще на пару минут.
— Неужели ваши глаза всегда видят настолько хорошо?
— Разумеется, нет. Иначе я бы просто сошел с ума. Однако, когда я концентрирую на глазах свою мысль, они видят намного лучше. Кроме того, я способен смотреть сквозь тонкие предметы. Например, через кожу. Прямо сейчас я прекрасно вижу расположение всех твоих артерий, органов, костей. Даже любые травмы прошлого для меня не секрет. Кстати, строение вашего тела в корне отличается от человеческого.
— Поразительно! А меня вы можете этому научить?
— С каждым разом ты поражаешь меня все больше. Вроде бы, сильный воин, с миллионом виктим, но не знаешь, что мыслям невозможно обучиться у другого существа. Ты должен сам их найти и осознать.
— Сколько, сколько виктим? Миллион? — послышался удивленный возглас Лео.
— Откуда вы знаете? Вы ведь не можете видеть и их тоже! Невозможно! — не поверил своим ушам Фирмум.
— Почему же? Могу. А также я вижу уровень физического развития и чистоту твоего разума. Они на довольно неплохом уровне.
— Но как? Я думал эти параметры можно узнать только после невыносимо болезненного обряда.
— Да плевать! — громко возразил Лео. — Ты мне лучше скажи, каким образом тебе удалось заполучить целый миллион. Вы там в Синеи тоже убиваете рабов, прямо как армия жастинов?
— Да нет же. Каких рабов? Наш добрый король никогда не позволил бы отбирать свободу у вольных существ. Напротив, по возможности мы стараемся уничтожать отряды жастинов, ведущих в кандалах каких-нибудь тварей. Даже если среди них нет нуумов.
— Похвально. Однако все равно прошу тебя объясниться.
— У меня есть природный дар. Я родился в семье двух легендарных героев. Их кровь передела мне пятьсот тысяч жертв, хорошо развитую физическую силу и спокойный разум. Они погибли в ужасной битве шесть лет назад. Их маленький отряд заманили вглубь леса, а потом напали десятитысячной армией. Мать с отцом держались до последнего, вдвоем перебили около половины врагов, но исход был очевиден. Они погибли достойной смертью. Мне тогда исполнилось десять лет. Я долго рыдал, узнав о случившемся. Король забрал меня в ряды своей личной гвардии и воспитал в знак уважения к моим родителям. Он стал мне втором отцом. Так что мы с Таем почти как братья. Правда сначала маленький оборванец готовил нам еду и убирался.