— Опять бежать? — устало провыл Тай. — Но какой в этом смысл? Мы можем прийти днём. Кроме того, не забывайте, что в прошлый раз случилось с Марианидой, а теперь с нами ещё и слабенькая Ленелла.
— Слабенькая? Да я бегаю быстрее тебя. Моя физическая сила ничем твоей не уступает. Наверняка, я даже сильнее, — возмутилась светящаяся девочка.
— Не смей смотреть на нас свысока. В бою у тебя нет ни шанса, — выругалась Рида.
— На кану жизни миллионов существ, каждый час на счету. У нас нет права жалеть себя, мальчик, — добавил свой вклад в моральное уничтожение бедного нуума Монарх.
Ни у кого больше не было вопросов или возражений. Группа двинулась вперед. По пути они не встретили ничего примечательного: однотипные поля, невысокие холмы и иногда горы. Ни одного племени, ни одного живого существа. Такая пустота внушала страх, словно все земные твари вымерли — остались только девять путников, бегущих прямо в пасть к огромному монстру. Конец путешествия не казался веселым. Почему-то тревога охватила сердца даже самых верных подданных Синеи. Фирмум волновался: “А вдруг армия жастинов убила короля и захватила трон? Нет! Это немыслимо, наша крепость неприступна. Но ведь мог напасть целый альянс рас. Их объединённых сил хватило бы для того, чтобы стереть наш город вместе со всем морем”.
Прекрасно развития интуиция Тимора кричала об опасности, поэтому он готовился к любому возможному исходу. Чем ближе они приближались к цели, тем больше необоснованная паранойя была похожа на правду. Когда оставалось пробежать двадцать километров, Луи предложил сделать привал. Все согласились. Светать ещё не начало, а значит они пробежали быстрее задуманного и заслужили небольшой отдых.
— У меня плохое предчувствие, — начал Монарх.
— Вы тоже переживаете, что Синею могли захватить твари из альянса? Всю дорогу у меня перед глазами появлялись страшные картины, в которых король лежал в крови, а граждане города были насажены на копья врагов рядом со своими домами.
— Не могу сказать чего-то конкретного. Но будьте готовы к худшему.
Путники опечалились. Серьезный тон Тимора заставлял их задуматься. Неужели все перенесенные страдания окажутся напрасными? Не может же мир быть настолько жестоким, что ни одна, даже самая скромная надежда, не воплотиться в реальность. Сколько всего им пришлось перенести за эти два месяца скитаний. Их обязательно должно ждать хоть какое-нибудь вознаграждение. Труднее всего выкладываться на полную, зная, что ничего не получишь взамен. В глазах юных героев уже погас былой пыл. Терпеть судьба всего мира стала им безразлична.
— Не расстраивайтесь вы так сильно, — мягким голосом попытался успокоить всех Монарх. — Совершенно не важно сколько преград ждёт нас впереди. Как бы трудно нам не было, мы не должны сдаваться. Ну разве не глупо бросить все, когда так много пройдено? Мне прекрасно знакомо то чувство, которые вы сейчас испытываете. Вам хочется пожалеть себя, вы ведь не обязаны бороться за благополучие других существ. В конце концов жизнь — всего лишь пустышка. Она не стоит ни гроша. Умрёте вы или умрет кто-то ещё — ничего не изменится. Но я умоляю вас прислушаться к моим словам. Пусть в городе нуумов мы не найдем поддержки, пусть против нас ополчатся разом все расы, пусть погибнут наши близкие — если есть надежда, то мы не проиграем.
Речь Тимора произвела на слушателей необходимый эффект. Им стало стыдно за собственную слабость, за те глупые мысли, которые были обнажены устами человеческого воина и выставлены на показ перед всеми, а главное перед ними самими.
Теперь они отлично понимали ради чего борются. Воинский дух этих героев не падет ни перед чем. И не важно насколько страшен противник. Даже если он уже пронзил их сердца мечом или использовал смертоносную мысль, они продолжат хранить надежду до конца. Подхваченные бурной волной воодушевления путники помчались в несколько раз быстрее обычного со взглядом, наполненным уверенности. Их ноги двигались с небывалой легкостью, словно им помогало какое-то высшее существо, вознаграждая за благие поступки и мысли.
Мрак начал понемногу отступать. Тусклая Луна превращалась в яркое Солнце. И вот за последним холмом зеленый, волнистый горизонт стал темно-синей гладью. Трое жастинов свалилось на колени то ли от усталости, то ли от нахлынувшего удивления.