Сладкая, страстная и еще более податливая, чем прежде…
Блядь, я точно умер и попал в рай.
Поднимаю Лису в воздух и быстро усаживаю на комод. У меня по плану упиваться Настенькой, пока как минимум не сдохну. А там уж с чувством, что не потратил жизнь зря, можно даже и в сам ад.
Нагло вклиниваюсь между ее прелестных ног и притягиваю за попу, впечатывая нежную промежность в свой изнывающий от боли пах. Твою ж… самолеты ловлю от соприкосновения с ее эпицентром. Так долго мечтал сделать это, и вот, вот она реальность. Однако мало мне этого контакта… Хочу чувствовать, какая она там мокрая и горячая. Про то что хочет мой член, вообще молчу.
Ее конечно хочет. А я хочу, чтоб Стася наконец почувствовала, что всегда делает со мной. Я какой-то даже яростью толкаюсь в ее промежность, что Лиса от неожиданности охает, а затем звук какой-то, мурлычущий издает. Выгибается вся, а я лишь яростней начинаю ее целовать. Языком будто имею. А мне блядь все равно мало.
Нутро разрывает, как сожрать ее хочется.
Сумасшествие на все двести из ста.
Губы целую, подбородок и шею. Ладони жжет обнаженная кожа под сарафаном. Когда добрался до влажных трусиков, не помню. Отодвигаю тонкую полосочку... Пока позволяет, буду наглеть основательно, пока поддаётся не остановлюсь.
- Тема… - отрывистым шепотом выдыхает, когда касаюсь чувствительных складочек. Дрожит вся и ногтями в затылок впивается. А меня аж простреливает, там внизу. У самого какая-то лихорадочная дрожь по телу идет, но не останавливаюсь. Иду дальше.
Не могу перестать касаться. Хочется всю разом обнять. Поглотить. Так, чтобы каждая ее клеточка вступила со мной в тесный контакт.
Идеальная, мать твою вся. До того… что я даже отстраняюсь, чтобы посмотреть на нее еще раз. Лицо ее совершенное взглядом обвожу. Румянец на щеках встречаю. То, как ресницы трепещут секу, и как губы чувствительные от вдоха раскрываются. Они сейчас ярко алые от поцелуев. Моих поцелуев.
Секунда и снова целую, продолжая касаться пульсирующей плоти. Глаза больше не смею закрывать, что-то тормозит во мне, хочу видеть, как она отдается, когда медленно и самозабвенно терзаю все ее чувствительные места.
Ее тело, словно настроилось для меня. Оно невероятно податливое и трепещущее.
От этой нежности, походу нас обоих необъяснимо прет.
Стася снова дрожит, причем так сильно, что чувствую - успокоится лишь тогда, когда меня внутри почувствует. А у меня на этом фоне, крышу основательно дергает.
- Хочу, не могу… - выдыхаю рвано, а сам два пальца в ее киску вставляю. Блядь, как тесно и горячо! Глаза закрываю и лбом в плечо ее упираюсь. Твою мать… Она еще и мышцы свои сжимает, выбивая из меня остатки здравого разума.
- О, боже! – сокращается всем телом, и поскуливает.
Все, пизда моему контролю. В нахер все.
- Не могу… - головой мотаю, не в силах глаз разомкнуть. Дурею. Стягиваю с себя шорты вместе с боксерами и тут же без предупреждения врываюсь в ее плоть сочащуюся.
- Твою мать! – выстанываю надсадно.
Остановка сердца. Всхлип блаженства. Резкое сокращение. Пот на спине. Дрожь в ногах. Все разом. Все на двоих. Все на максимуме.
- Тема, - воздуха ей явно не хватает. – Тем, - продолжает нашептывать с каждым своим бесконтрольным, убийственным сокращением. Что блядь это? Содрогаюсь на месте и как маньячело пялюсь на соединение наших тел. Так сладко, так необычно. Аж в солнечном сплетении печет. Адреналин так ебашит по венам, что еще чуть-чуть и задымлюсь нахрен. Как же хорошо! А я ведь, пока даже еще не двигаюсь. Бог ты мой, так можно и в ящик сыграть.
Совершаю первый толчок и…
- Боже, Темочка… - обдает еле связно. Еще один толчок. – М, мамочки… - ее тело, словно распадается, а я блядь кайфую, совершая еще ряд стремительных толчков. – Ох, боже, Лютый! – протяжно стонет.
Мое обычное погоняло с ее уст, непривычно слышать, но блядь… Да пусть хоть вечно меня так называет… Пока с ее губ срывается оно с таким придыханием и мольбой, готов бежать даже в паспорте свое имя менять для нее.
- Бляяядь, как же я скучал! – признаюсь, стоном в ее раскрытый рот. – С ума без тебя сходил, медленно… - сжимаю ее в тесных объятиях, да так, что аж воздух весь из нее выбиваю. В наказание наверно, не знаю, но мне блядь легче от этого. Столько мучила и меня и себя, зачем, скажите, пожалуйста? Вон как млеет, теряется, вижу же как ее уносит, похлеще чем раньше.