- Тшш… - замолкнуть мигом заставляю. прислоняюсь лбом к ее ключице, глаза закрываю. Что это вообще за оправдания? К чему они? Глупая.
Я, конечно, не планировал так скоро отцом становиться, молод ведь еще, но бог ты мой! Теперь, зная, что через несколько месяцев родится мой ребенок… Это… черт, словно позитивная неизбежность. Словно, так жизненно необходимо, причем мне. А еще, знаете, что сечёт мой шокированный мозг? Теперь мы со Стасей связаны надолго… Лучше и не придумаешь. Правда?
Она никуда не денется. Всегда будет рядом со мной.
Моя.
- Я люблю тебя! – сжимаю ее в своих безумно тесных объятиях.
- Боже! – по новой всхлипывает Лиса, обнимая в ответ.
По ее облегченному граду рыданий, можно справедливо сделать вывод, что она боялась признаться в беременности. Думала, я от ребенка откажусь? Аборт сделать заставлю?
После собственных подлых мыслей, даже замираю на пару секунд. Потому что... Потому что начинаю перекидывать собственные доводы на Стасю.
Отстраняюсь как ошпаренный, в глаза ее заглядываю.
- Умоляю, скажи, что хочешь нашего ребенка… - озвучиваю на испуге, - Скажи, что не мыслишь о глупостях... – стараюсь еще и слова подбирать. Как огня, почему-то сейчас боюсь слова «аборт».
- Что? – Стася выдыхает так же испугано. Сверлит меня взглядом, а я тем временем замираю, в ожидании ее ответа. – Боже, конечно, я… - не успев договорить, головой мотает. – Ты… ты, что? – новый всхлип извлекает. Глаза полны слез, и мне, блядь, стыдно становится.
Действую на инстинктах каких-то. Понимая, что Стасю сейчас прорвет, впечатываюсь в ее раскрытый от испуга рот и крепко-крепко сжимаю.
- Прости, ты…я… - сам теряюсь, не в силах подобрать нужную фразу. – Я просто… - лицо ее ладонями подгребаю, - Просто на секунду подумал, что… - головой мотаю. – Что ты не хочешь его…
- Тём, я не готова к материнству, но... – губки так и дрожат при извлекании хрипловатых слов. – Но я никогда не откажусь от малыша…
Блядь, слава богу! С меня аж семь потов сошло, пока я дожидался этого откровения.
- Я тоже… тоже… - целую ее лицо, - Боже, ты беременна… - остатком выдаю, и на каких-то непонятных потребностях, вновь начинаю двигаться в ней. Моя… моя… только моя… По мне, сто за сто, психушка плачет, но блядь, я не могу отказать себе в охренительном кайфе, осознавая, что все удачно так сложилось.
- Стася… - толкаюсь в сладкую плоть, словно обезумевший. – Стасенька… - целую ее заплаканные щечки. – Вьюга ты моя, морозная… - в бреду несу бессмысленно. – Морозова моя… Морозова… Нихера не Лисицына, - констатирую, продолжая двигаться. – Сегодня же в ЗАГС поедем, - добавляю, взгляд ее фиксируя. Сам не ожидал, что вылью эту фразу. Но лишь озвучив, понимаю, насколько все правильно. – И только попробуй возмутиться.
Она единственная, с кого я хочу, чтоб начинался мой день. Единственная, кого губы жаждут касаться. Единственная, от кого мне нужны дети. Только она. Только с ней готов на все…
Толкаюсь одержимо, а у Стаси в это момент глазки на мокром месте. Матерюсь почти вслух. Вот так точно не надо. И так эмоционально разрывает неслабо, вытащит сразу все, захлебнемся. А я пока не собираюсь умирать от переизбытка эмоций раньше, чем она согласится стать моей. Вот там пусть и накроет по полной, даже сопротивляться не стану.
Моя снежная вьюга – моя личная зима.
Моя Морозова.
Стася
Морозова...
- И только попробуй возмутиться.
А я разве сейчас могу? Так дрожу от удовольствия, что вообще ничего не соображаю.
- Твоя… - только и удается выдать, перед тем как мощная лавина вновь с головой накрывает.
Не понимаю, что происходит дальше. Все как-то вспышками, вспышками… Раз - и я голая, два – на руках у Темы, три – в ванной комнате, четыре – вода заливает наши накаленный тела.
- Я с ума сейчас от счастья сойду! – крепкие руки до хруста меня сжимают.
Я кажется, уже сошла. Стою и переживаю – не сон ли это.
Ведь так все гладко не может происходить. Услышав о ребенке, он так обрадовался. Это вообще, Морозов?
Взгляд поднимаю.
Конечно, Морозов, стоит, улыбается...
- Паспорт твой где? – осторожно лицо в свои ладони берет. Такие глаза сияющие, что залипаю в них до умопомрачения. Они сейчас темные, словно горький шоколад влили. Манят. Затягивают. – Стась! – зовет меня, ко лбу прислоняясь.