Отрываюсь от ее сладости и на кровать укладываю. От сдерживания эмоций, уже вовсю колошматит. Так же и мозг уже против меня выступает. Настойчиво навязывает сознание, предупреждает, к чему это все заведет.
И тут, на меня пиздец какой страх нападает, боюсь, что меня занесет неугомонного. Я сейчас в себе вообще не уверен. Оттягиваю как можно дальше от взрыва. Я же уже на мине, осталось лишь ногу поднять…
- Прогони меня, Лиса! – умоляю в грудь ее вздымающуюся лбом упираюсь. До катастрофы всего ничего осталось. Снять кружево и все… сомневаюсь, что после, меня что-то вообще остановит.
- Нет! – головой мотает.
Пиздец, блядь, вот теперь я точно не жилец.
Одним рывком поднимаюсь, сбрасываю с себя всю свою одежду. Мне кажется это рекорд по времени. Стася лежит не двигается, с замиранием сердца меня разглядеть пытается. Сейчас комнату лишь фонарь уличный освещает, но поверьте, если я вижу каждый изгиб манящего тела, то и она без сомнений.
Накрываю ее дрожащее тело своим и пах в ту же секунду, словно электричеством пробивает. Вашу ж мать… Выжить бы только!
Медленно поднимаю на Лису взгляд. На каких-то остаточных силах. Во взгляде последнее китайское. Но, Настя сама тянется к моим губам. Трепетно, невинно, но в очередной раз до боли в груди.
Чистая, нежная, совершенная. И теперь уже только моя. В идеальный противовес мне – грубого, жестокого, испорченного. На мне столько грехов, что не поднять, мать вашу. И я даже не понимаю, за что мне достался такой нетронутый ангелок.
Держусь сейчас, исключительно ради Лисы. Но судя по тому, как она меня целует – недолго я протяну.
Трогаю ее всю. Сжимаю. Под себя безумно подминаю. Лиса отзывается, выгибается и сама себя тем самым подставляет. Я же все… реально на грани. Член трение чувствовать вынуждает, особенно чувствуя нежность ее оголенного бедра.
Катушку на полных оборотах разматывает. Ее кожа на моем языке. Выпить ее хочу. До дна просто. Подбородок, шея, ключицы – все моей слюной помечено. Но мне и этого мало. Ниже спускаюсь, к ее груди идеальной. Завожу руки за ее спину и за доли секунды, освобождаю ее от бюста.
Бог ты мой! Сердце двойной кульбит совершает, как только я ее сосочки ладонями накрываю. Крышак едет от невероятного ощущения. Еще вчера мечтал столько всего с ними сделать, а сейчас они вот они – навстречу подаются, ласки требуют.
- Черт! – выстанываю, и яростно манящую грудь в рот вбираю.
Это вышка, блядь! Космос!
- Господи, Тема! – выдает Лиса едва разборчиво. Выгибается. Раскрывается. Я же перебираюсь и на другую ягодку. Облизываю ее, словно одержимый. Другой, рукой нежно сжимаю. Стася стонет, от чего снова пах прошивает. Остренькие ноготки в затылок мой врезаются, скребут по коже, аж все блядь искрит в голове.
- Ты пиздец, идеальная! – шепчу в ее ложбинку меж грудей. Там четкая троечка, словно под меня выточена. – До одури! – спускаюсь поцелуями все ниже и ниже. К животику ее дрожащему присасываюсь. Облизываю. Ласкаю. Трогаю откровенно, забирая остатки четкого дыхания.
Веду языком вдоль тоненькой резинки трусиков, мурашки по дороге собираю. Чистый кайф. Я ж реально вижу, как ее таскает от моих прикосновений. Это топит заживо…
Хватаюсь за тонкое кружево и тянуть его начинаю.
Матерюсь. Наблюдая, какой вид идеального лобка открывается. Еще раз на Лису сознательно взгляд поднимаю.
Остановит?
Нихера! Наоборот, еще и попку приподнимает, чтобы беспрепятственно стянуть остатки крошечной ткани. Причем делает это с таким невинным взглядом, будто и не представляет, что творит со мной. Но она знает, прекрасно знает. Она видит все в моих глазах. От того и покусывает свою нижнюю губу, пряча наивную улыбку. Я готов Богу поклясться – ей нравится все это не меньше чем мне.
Твою ж мать! Выругиваюсь, обводя взглядом нагое тело.
Не выживу точно.
Это ж просто секс. Всего-то, казалось бы. Но…
Меня аж потряхивает, пока я развожу в стороны ее коленочки острые.
- Тем… Боже… Тема… - непонятно, что вообще выдать пытается, пока я ее ножки зацеловываю. От коленок до косточки бедренной, от прикосновения к которой Стася дугой выгибается. Поцелуи ведь уже далеко не невинные – жалящие, сумасшедшие, жадные.
Задыхается. Жмется. Губы кусает. Она жаждет меня, знаю. Просто ее воспитание, не позволяет мне в этом признаться. А я сам, едва дыша, отвечаю.
- Сейчас, моя сладкая девочка, сейчас!
Подтягиваюсь к ее губам и всем телом к ее голому прислоняюсь. Ахуеть, самолеты ловлю. Чувствую ее всю. Максимально. Везде. Разряды такие херачат в пах, что непонятно, как еще не взрываюсь. А еще Стася… чтоб его.