- Какая же ты красивая, Стася! – Глаза мои находит, улыбается. – Такая охуенно красивая! И моя!
Внутри меня все рушится окончательно. Сомнения на осколки разбиваются, оголяя душу мою дрожащую. Я его! Сама теперь в это верю. Отголоски подобного убеждения, я вижу в его расширенных зрачках. Я уже знаю, каким будет ответка – он тоже мой. Мой. Несмотря на то, что я все еще не тронута. До сих пор не верю в происходящее. Все то безумие, что он сейчас подарил мне – это ж навсегда под корку засядет. И то, какой он нежный со мной, аж пальчики на ногах поджимаются. Но…
Знаете что? Я наверно сумасшедшая, но я хочу большего. В себе его хочу чувствовать. У меня ж саднит все безжалостно и сокращается. Поэтому сейчас сама трусь бесстыдно, о его длину мощную. И…
Боже, я наконец ощущаю его головку у своего пульсирующего входа. Замираю от предвкушения, а потом…
Дверь с грохотом распахивается. И на пороге моей спальни, я вижу Вику с бутылкой вина в руке, стоящую.
- Тём, ты почему меня бросил…
- Твою мать! – выругивается Тема, и почему-то меня крепче сжимает. – Вика, выйди отсюда! – выдавливает сквозь зубы и напрягается всем телом.
- Но, Темочка! – тянет пьяно, что меня в панике биться заставляет.
Боже, что происходит? Как все это мерзко. Спрятаться хочу. Не только от этой девицы неуравновешенной, но и от Артема, который продолжает меня крепко в своих тисках удерживать.
- Пошла вон! – орет несдержанно.
Я же сейчас, теперь все собственные силы прикладываю, чтоб сбросить с себя его напряженное тело.
- Артем, опусти! – выдавливаю еле-еле. В глазах при этом, слезы набираются и выливаются бесконтрольно мощным потоком.
Дверь захлопывается и в это же время, мой подбородок фиксируется в сильных руках.
- Тихо! – летит предупреждение. – Без паники! – щеки мои гладит. – Я твой! – в губы мои шепчет. – Верь мне, Стася!
И ведь я дура – верю. Расслабляюсь под его умоляющим взглядом.
- Я сейчас тебя отпущу… - сообщает настороженно. – А ты пообещай не делать глупостей, и ни в коем случае, не забивать свою светлую головушку ненужными мыслями. Хорошо? – мажет своим носом, по моему подбородку.
- Хорошо! – соглашаюсь, все еще под воздействием какой-то эйфории.
- Мне нужно поговорить с ней, объяснить ее личности пьяной, что между нами, больше быть ничего не может.
Тёма покидает мое тело, и лучше бы он этого сейчас не делал, потому что мой разум выворачивать начинает наизнанку. Так как пугающие вопросы, так и ссыплются каскадом на мою голову.
А между нами, что теперь будет? Как мне смотреть на него? Как вести себя рядом с ним? Надолго он уйдет? Придет ли? Что он ко мне чувствует? Я вот, почему-то задыхаюсь без него. Мне холодно. Страшно. Трясет всю. Укрываюсь. Лихорадочно. Колени к груди прижимаю, пока Лютый брюки натягивает, прям на голое тело.
- Стася! – склоняется надо мной. – Настенька! – в губы шепчет, трепетно. – Я скоро вернусь… - заботливо пледом накрывает, мое тело голое.
Молчу. Боюсь вдохнуть даже, ведь внутри все скулит и дрожит от неизвестности. Не хочу признаваться, что по уши влюбилась в этого порочного бога. Боюсь, что он больно мне сделает.
Вдруг слышу дребезг разбивающейся посуды, вздрагиваю.
- Да вашу ж мать! – рычит Артем и со всей злобой спешит на выход, подхватывая с собой рубашку. На меня взгляд извиняющий кидает и на выдохе извлекает. – Не вздумай одеваться!
Лежу, дрожу словно от холода. Калачиком сворачиваюсь, слезы вытираю. Еще несколько минут назад, я вовсю стонала от необыкновенного оргазма, а теперь, плачу, словно раненый зверек.
Почему мне больно? Почему ревную?
Ведь я прекрасно понимаю, что эта девушка сейчас не в адеквате. Но все же, я не могу судить лишь по этому фактору. Я ведь не знаю, какие отношения между ними. Я ничего не знаю.
Боже, Стася…
Что ты наделала? Кинулась в омут с головой, даже не подумав оценить риски уничтожающие. Сначала, нужно было узнать его получше, а не прыгать в котел похоти безответственно. Почему люди, сначала делают, а потом думают? Да потому что у нас у всех есть чувства, которые раз через раз перехватывают контроль у сознания. По сути, сейчас мои чувства, можно сравнить с похотью коварной. Они прям на одной полочке сейчас перепираются, заставляя меня в панику погружаться.
И как от этого избавиться? Что делать? Послушаться Лютого, и остаться в кровати? Вот так, голышом, с его семенем на животе. Боже…
Плед стремительно откидываю. Теперь свидетельство нашей близости, и на простынях красуется. Неправильно это. Убрать все надо. А еще помыться.
В каком-то забвении ношусь по комнате, прибирая следы нашей с Темой шалости. И не приди эта Вика, я бы сейчас находилась в тесных объятиях Лютого. И скорей всего, уже была бы его окончательно.
Господи, куда меня эта связь запретная заведет?
Надеюсь, не сломает окончательно…
Артем
Сбегаю вниз по ступенькам, и распознав, откуда шум доносится, несусь сломя голову на кухню. Ливицкая, мать вашу, еле на ногах стоит и упорно пытается налить бухло в бокал. Видимо, первые две попытки, неудачей обернулись. Два бокала, осколками на полу валяются.
- Вика, какого хрена, ты вытворяешь? – рычу и за плечо ее хватаю, к себе разворачивая.
- О, Темочка… - тянет голосом и тут же на мне повисает, к груди головой прикладываясь. А я, чтобы вы понимали, еще даже рубашку застегнуть не успел и прикосновение ее кожи к моему голому телу – отвращение вызывает.
- Вика, блядь! – одергиваю ее со всей злостью. – Ты зачем сюда приперлась?
Раньше я на спокойных тонах с ней разговаривал. Адекватно. Уравновешенно. Потому что она себя вела соответственно. А теперь же, мне ее матом трехэтажным хочется крыть.
Наверху моя девочка сладенькая. Напуганная до одури, а я блядь с этой… в зюзю которая, нянчусь.
- Ты бросил меня! – скулит Ливицкая.
Какого хрена?
- И что? – встряхиваю ее, чтобы в себя пришла. Какую хуйню она городит? – Вика, очнись, я не твой парень, и все что между нами было – трах.
- Да, - подтверждает, пьяно кивая. – И ты оставил меня без этого подарка!
Вот же дура!
- Потому что, его больше не будет! – грубо выдаю. – Никогда, Вика… - отпускаю ее и лихорадочно начинаю рубашку свою застегивать. А та же, снова пытается вина себе налить. Идиотка.
Я зол. Пиздец как зол. Вот что сейчас Стася подумает? Я же сейчас пиздец как рискую, получить от нее отворот поворот… Чего я категорически не вынесу. Во мне до сих пор все огнем горит и буйствует ураган возмущений. Сука, такой кайф обломала эта сучка крашенная.
- Ты с этой девочкой там был, - выдвигает Вика, - Я видела, как ты весь вечер на нее пялился, - обиженно тянет. Она ничего не знает о Стасе. Даже не в курсе, что она тут живет. – Я видела, как ты следом за ней помчался, оставив меня одну… - предъявляет, еле языком ворочая. – Он ведь обычный работник… - морщится, сжимая бокал в руке. – Нищебродка, малолетняя…
Ее слова во мне гнев порождают. У меня пиздец как рука чешется ей рот заткнуть, и встряхнуть ее так, чтобы поганый язык, в рот завалился, заглушая ее речь гавняную.
- Заткнулась, быстро… - выцеживаю, кулаки сжимая. Я реально еле держусь от пиздюли убийственной. – И вон пошла…
Вика, взглядом меня испепеляет, аж трясется вся от гнева. И бокал в ее руке, на моих глазах трескаться начинает. Я прям словно в замедленной съемке вижу, как большой кусок стекла, ранит ее ладонь напряженную. И не просто ранит, а глубоко вонзается. Но по ее невозмутимому виду, понимаю, что ее это сейчас даже не волнует. В ее организме столько алкоголя, что все ее естественные реакции притупляются, в том числе и болевой порог.
- Да твою ж ты мать, Вика! – кричать начинаю, отбирая остатки бокала. По ее поднятой руке, уже вовсю кровь херачит, и по глубине пореза, сто за сто штопать придется. Как минимум швов пять наложить необходимо, не меньше. – Ты блядь, реально дура?
Включаю кран и быстро ее ладонь под струю холодного потока опускаю. Стекло блядь, так и торчит, а если его не вынуть, то мы не сможем перевязать ладонь, чтобы до больницы доехать.
- Стой, не дергайся! – командую и руку ее фиксирую, сжимая со всей дури.
- Ай! – плачет истерически. – Больно! – выдыхает, когда я стекло вынимаю.
Но мне сейчас по боку ее истерика. Ее в травмпункт срочно нужно, потому что кровь вообще не останавливается.
Пиздец кайфанул… век не забуду…