Поднимаюсь на второй этаж и совершенно не думая, в комнату Стасину заваливаю. Плюхаюсь на кресло и в полной тишине, ждать ее начинаю. Я знаю, она пораньше освободится. Спецом Диману позвонил, с утра пораньше. Узнавал, как у нее дела и в каком она настроении… Нихуя не рискнул тревожить самостоятельно, не зная, все ли с ней в порядке.
Открываю чат, в котором строчил ей сообщения, улыбаюсь, как придурок, увидев ответ на мое последнее.
Лиса: Взаимно!
Пиздец, как от счастья харя трескается. Грудь таким теплом заливает, что обжигает изнутри. Скучала!
Почему, такая банальщина, меня как сопляка втыкает? И ведь ладно бы мне эту херь писали… так я сам это с улыбкой не лице строчил.
Ох Лисичка-Лисичка! Чую, погубишь ты меня….
Пока сижу в долгожданном ожидании, набираюсь смелости и звоню Седому.
- Добрый вечер Михаил, это Артем Морозов.
- Слушаю, - очень сухо отвечает.
- Помощь ваша нужна, хочу операции отца проверить, мне кажется, фирму садит.
- Сутки, максимум двое и вся информация по переводам и транзакциям с личных счетов будет у тебя на руках.
Верчу в руке телефон, мечусь в мыслях. Это ж будет пиздец, если слух окажется правдой.
Ладно! Не стоит пока голову этим забивать. У меня сегодня другие планы.
Сижу на нервяке. Хочу Лисичку набрать. Узнать, где задерживается, потому что знаю – она уже отработала. И как только мой палец зависает на контакте, дверь ее спальни начинает открывается.
Застываю на мгновенье. Пока не уверен, что это Стася – в доме народа выше крыши. Но когда мое сознание подтверждает, что это, все же, она - подскакиваю с кресла. У меня сейчас единственное желание, и если я этого не сделаю – грудак наизнанку вывернет.
- Тема… - Лиса не успевает договорить, как ее сладкие губки, запечатывает мой бесстыдный рот. И матерь божья…
Разряд в двести двадцать. Причем обоих на месте прошивает.
А ведь я просто прижался к ее губам. Просто, мать вашу, прижался, сжимая ее нежное личико, словно что-то хрупкое. Мне нужно было ее просто почувствовать. Просто вдохнуть. Просто ощутить, как она таять начинает от моей близости.
И черт бы меня побрал… я даже думать не смею, чтобы углубить поцелуй, разрушая магию этого невинного жеста.
Я просто хочу поздороваться таким способом.
- Привет! – шепчу в ее губки, оторвавшись от манящей сладости.
Не думайте, что моя испорченность перевоплотилась в нечто невинное. Я дико хочу погрузиться в ее ротик ангельский. Хочу язычок, своим попробовать. Хочу вжать в себя, чтоб приклеилась.
- Привет! – выдыхает, дрожащим голосом. На меня смотрит, словно впервые видит.
- Как прошел твой день? – лицо ее пальцами поглаживаю. Понимаю, что мне это пиздец как необходимо, несмотря на то, что врасплох ее застал своей настойчивостью.
- Хорошо, как твой? – прищуривается слегка. Знаю, чем сейчас ее мысли забиты, поэтому и решаюсь на чистосердечное.
- Прости, что я не смог вернуться к тебе. – Глаза в глаза выдаю. - У меня возникли трудности с Викой. Она…
- Поранилась! – завершает Стася.
Я разговаривал с Миром, и он сообщал, что Лиса расспрашивала о произошедшем.
- Да, - киваю тут же. – Зашивать пришлось. И я не мог…
- Я поняла! – перебивает Стася. – Не нужно об этом…
Теряюсь на секунду. Я не ослышался? Она не хочет узнать подробности? Вот сейчас мои глаза в реале из орбит вылезают. Как бы этот факт сейчас не радовал, я прекрасно понимаю, что должен озвучить очень важную для нее деталь.
- Я порвал все отношения! – сообщаю серьезно.
Да, я возможно, пока не разбираюсь в ценностях нормальных отношений, но полагаю, этот факт очень важен, для начала нечто большего.
- Хорошо! – улыбается, с ноткой благодарности.
Твою ж мать! Она точно реальная? Ощупываю ее как придурок. Никакого намека на разборки. Разве блядь, такие бывают на свете?
- Ты не сердишься? – все же осторожно интересуюсь.
- Больше нет! – серьезно выдает, головой мотая.
Выдыхаю так, словно минут двадцать воздух в себе держал. Вы бы только знали, сколько оправданий я перебрал, чтобы выдать все доступно и понятно.
- Я переживал, что ты обидишься… - признаюсь, к себе ее прижимая. – Не решался даже набрать…
- Тем! – Стася вдруг перебивает меня. Глазки, которые сейчас на пол лица, поднимает. – Мне безумно приятно, что ты беспокоился, но скажи… - губки дрожать начинают. – То, что сейчас происходит между нами – это всерьез?
Вот мы и подошли, к самому страшному. По крайней мере, так было бы, будь на ее месте другая.