Именно с этого момента, улыбка с ее ранее радостного личика, исчезает.
- Я узнала о папиной болезни в конце марта, хотя он знал о ней уже на новый год. Ему диагностировали рак головного мозга, и если бы он мне сообщил еще тогда, возможно, был бы сейчас жив. Уверена, врачи бы его хорошенько подготовили к тяжелой операции и у него бы… - всхлипывать начинает, - У него бы не отказало сердце…
Дерьмо. Святое дерьмо. Мой желудок скручивает от ее состояния.
- Эй! – инстинктивно обхватываю ее руками и пересаживаю на свои колени. – Не плачь, маленькая! – целую ее лобик. - Ты не виновата. Никто не виноват. Так сложились обстоятельства. Такое бывает… иногда мы теряем своих близких. И я на собственном опыте знаю, каково это, но пожалуйста... – в глаза ее заглядываю. – Не плачь! – слезки ее вытираю.
Она такая ранимая. И мне пиздец как хочется защитить ее. Только слово, и я сделаю все, что она попросит, лишь бы ей было лучше... Я бы с удовольствием изменил прошлое, переместил бы рай и ад. Но это не в моих силах.
- Мне так жаль. Очень жаль...
- Мне его очень не хватает, и порой мне хочется опустить руки. Знаешь, когда я ехала сюда, я надеялась получить поддержку от мамы. Хотела, чтоб она прижала меня к себе, успокоила…Сказала, что у меня все получится, но… - смешок нервный издает. – Но, она походу меня даже видеть не хотела…
СУКА!!! Пусть блядь только появится здесь… Я урою эту дрянь собственными руками.
- Забей на нее, Настенька! – прижимаю ее дрожащее тело. – Она и мизинца твоего не достойна, - покачиваю ее как ребенка. – И ты должна уяснить, что больше не одна. У тебя теперь есть я. И я тебя никому не дам в обиду. А еще, что у тебя все-все получится – просто поверь в это!
Стася льнет к моей щеке, прижимается, а после и вовсе жадно впивается в мои губы. Она сама целует меня. Ищет комфорт и успокоение во мне. Бог ты мой!
Да пошло оно все к черту! Стискиваю нежное личико в руках, слизываю ее слезки соленые и полноценно на себя усаживаю, прижимаясь к ее промежности горячей. Она даже не осознает, насколько сильная. Она жила, как в аду последние месяцы, и до сих пор находит в себе силы держаться, а еще нуждается во мне. Я чувствую это.
- Хочу тебя, Настенька, прямо сейчас, хочу… – целую ее заплаканные губки, - Позволь любить тебя здесь, - умоляю отчаянно. Знаю, что неправильно. Она заслуживает того, чтоб высказаться, а я испорченный эгоист, хочу чтобы она просто забылась во мне.
И она поддается моей похоти озабоченной. За доли секунды, стягивает с себя майку и теперь уже тянется к моей. И я, конечно, позволяю ей оголить себя.
Бог ты мой! Она на мне. Еще и раздевает собственноручно. А мне, поддонку озабоченному, пиздец как нравится ее идея раздеть меня.
Обхватив ее руками, расстегиваю лифчик и, отбросив его в сторону, накрываю ее полные груди ладонями. Сука, дурею от того, что они полностью в них помещаются.
- Черт, ты так прекрасна! Просто невероятно. И внутри, и снаружи, - озвучиваю, фиксируя ее взгляд на своих глазах. - Знаю, что не заслуживаю тебя, но от этого еще больше хочу войти в тебя. Не могу ждать. Умираю, как хочу быть с тобой.
Стася вздрагивает, ощутив мои пальцы на своем животе, от чего ее грудь подпрыгивает, окончательно разрушая мою порядочность. Слюна моментально наполнила мой рот, и я, не выдержав, словно одержимый набрасываюсь на ее сочную грудь.
Бляяя…
В паху все разом простреливает. И я уже не в силах сдержаться… Начинаю непозволительно смело тереться о ее горячую промежность.
- Тема! – сонет Стася, откидывая голову назад.
Ее умоляющий о большем стон, немного отрезвляет меня, и теперь я вместе с ней поднимаюсь с дивана, чтоб стянуть ее коротенькие, джинсовые шортики. Безумно хочу ощутить ее атласную голую кожу в своих руках.
Она спешно стягивает свою обувь, пока я разделываюсь с ее замком на ширинке, и вот наконец, мне удается оголить ее изумительную нижнюю часть тела.
Изучаю ее наготу взглядом, и знаете что понимаю? Она больше не стыдится меня.