Однако, блин… Я разве не заслуживаю этого? Не заслуживаю поддержки?
- Дим, - выпускаю свою хрипоту, - А ты можешь не уходить? – прошу отчаянно. - Можешь остаться? - Мне кажется, если он останется рядом, я буду меньше думать о произошедшем.
- Если ты предлагаешь спать в одной кровати, то я конечно останусь, – смеяться начинает. Понимаю, что он разряжает обстановку, это ж Дима, но…
- Серьезно, Дим. - пытаюсь выговорить более уверенно. - Я с ума сойду одна в таком состоянии, чувствую же.
- Конечно, маленькая! – прижимает тесней. – Все что пожелаешь…
Всю ночь, Дима находится рядом, утешает, словно маленького ребенка. Я и есть сейчас ребенок. Раненый, глубоко, в самое сердце.
Я ведь знала, насколько испорченный Морозов. Дура, дура, что верила. Не изменился. Таких как он невозможно изменить. Только теперь понимаю.
Боже! Отворачиваюсь, кулак до боли кусая, пытаюсь новое рыдание предотвратить. Как же так? Как же больно. Влюбилась, что дышать не могу. А он…
И давно он спит с моей мамой? Давно за рога отца своего таскает? Боже, как не стыдно. Это ж… Господи… Мерзость…
Еще и ревнует, что она с Александром. Поэтому он весь вечер дергался. Видела же, что злится. Просто не понимала почему. Глупая…
Глупая, глупая, дурочка.
Как ты мог Морозов? Я ж доверилась тебе. В сердце впустила. Душу вывернула, а ты…
Зачем нужны были все эти нежности, обещания? Работа, о которой я мечтала? Для чего весь этот цирк? Просто позлить мать?
Черт, ну почему люди так жестоки? Неужели чужое горе потешает?
Снова рыдать начинаю, да так, что кровать вся ходуном идет.
- Да, твою ж… - слышу сонный голос Димы. Его руки снова обнимают. Снова пытаются дрожь забрать. – Стась, если продолжишь плакать, я ей богу с тобой в Москву полечу. Хрен на ресторан. Пару дней без меня поработают.
- Прости! – головой мотаю. - Одна хочу. К отцу на могилку схожу и успокоюсь.
- Ох, Настенька, накручиваешь ты себя. Потом жалеть будешь, вот увидишь.
Слышу его голос. Но не вникаю в суть его слов. Пусть говорит. Пусть обнимает. Пусть просто будет рядом. Мне нужно это. Очень…
Я точно знаю. Встану утром. Вытру последние слезы и с пустой душой в Москву отправлюсь. Все выплакаю из своей души. Ничего не оставлю. Такая у меня установка. Как папа учил.
Артем
Всю чертову ночь не спал. Мерил шагами гостиную Мира.
Где же она? Где блядь?
Из города не выезжала. Камеры на выезде ее машину не засекли. Черт! Глаза протираю.
Хотел все гостиницы придорожные объездить, но кто блядь в час ночи даст инфу о постояльцах? Да никто блядь. Тут даже связь Седого не в силах.
Томительные часы, которые он мне посоветовал просто выждать, тянулись невыносимо медленно. Домой постоянно подрывался - хотел шею той шлюхе свернуть, которая разрушила мою связь со Стасей.
Мир всю ночь меня удерживал. Дул в ухо, что нельзя сейчас ее трогать. Она сама себя должна утопить, собственноручно.
Сука!
По поведению отца, понял, что он нихера не сечет о переводах. Это все она. Она сука мутит.
Вот только похуй мне сейчас на фирму, на бабло упущенное. Мне Лисичку вернуть надо. Дышать без нее не могу. Задыхаюсь блядь...
Открываю сообщения, которые ей поэмами писал. Судя, до сих пор, ни одно не прочитано.
Я: - Лисичка, где ты?
Я: - Вернись, Настенька!
Я: - Блядь, все не так, как ты думаешь…
Я: - Я все объясню, просто вернись!
Я: - Я переживаю. Нет, блядь, я умираю…
Я: - Лисичка моя, скажи, где ты, я приеду.
Я: - Я ж люблю тебе, маленькая!
Я: - Везде найду... Ты моя! Не отпущу.
Перечитываю каждую строчку. Глаза красные. Под ними синяки от недосыпа. Башка трещит, пилюли нихуя не помогают.