Стася
Перед тем, как получить свое денежное вознаграждение за работу, Игорь Николаевич передал мне коробку, которую отец, так и не успел забрать из универа. После, ее, я отвезла в гараж, который до сих пор принадлежит мне. Именно там и находятся все вещи, которые когда-то ценил отец, и которые совесть не позволила, оставить новым хозяевам, нашей старой квартиры.
В коробке были грамоты, сертификаты повышения квалификации, его методические разработки, фото с коллегами и…
И его дневник, который сейчас лежит у меня на коленях.
- Пристегните пожалуйста ремни, наш самолет готовится к взлету… - слышу, в то время как дрожащие руки открывают последние страницы его записей.
Не думаю, что будет правильным, читать его полностью, но… Последние мысли самого родного человека, для меня очень ценны.
Взгляд замирает на первой же строчке…
Когда меня не станет…
Если застрял ком в горле.
Самое время сказать.
Себе. Сейчас. Нет, не после…
Признайся, что больно опять.
Если дыхание сперло, там глубоко внутри.
Признайся, что снова больно.
Оглянись назад. Посмотри.
Возможно, что-то пошло не по плану.
Так бывает. Не страшно. Поверь.
Мысли наши коварны, но пожалуйста…
Не торопись, закрывать свою дверь.
Вселенная любит поясничать.
На прочность проверка - крепись.
Но если сможешь ты выдержать.
Счастье будет. Ты только дождись...
Первая слеза покатилась в самом начале, Вторая - посередине текста. А под конец, сейчас, дочитав до конца, я просто не могу остановить их поток. Наказывала же себе, что их больше не будет, но блин… Головой мотаю, накрывая ладонью рот. Это… Это… Что это?
Стихи?
Он писал?
Почему я об этом не знала?
И почему текст этих строчек, сейчас звучит во мне двусмысленно?
Оно явно для меня. Для меня, конечно. Что-то типа наставления. Инструкции по выживанию без него. И в то же время, строчки накладывается на всю ситуацию, которая настигла меня и практически убила веру в любовь. Почему снова больно? Выплакала же? Не думала о нем. О его предательстве…
Захлопываю дневник. Быстро устремляю свой взгляд в иллюминатор. Взлетаем. Вместе с отрывом от земли, пытаюсь привести растрепанное дыхание в норму. Бесполезно. Папины строчи все кружат и кружат в застывшем от шока сознании. Покоя не дают.
Это не про меня. Не нужно перекладывать. Успокойся Стася, успокойся…
Заставляю себя, а пальцы тем временем перебирают опасные для моего сознания странички. Зачем взяла его дневник? Почему в коробке не оставила?
Боже! Глаза бессознательно ныряют в строчки его записей, где-то в самом начале дневника.
Боль все еще живая и никуда не уходит.
Я открывал ей дверь и сдувал с ладоней.
Пытался понять. Поговорить. Облегчить.
Но она остается. И время не лечит.
Снам не верю давно, а словам и подавно.
В море людей ты одинок. Жизнь пестрит маскарадом.
Если не в дверь, то в окно вызывай оперу.
А ей все равно. Болит и ноет.
Вновь поцелую дочь в лобик. Глаза закрою. Успокоюсь.
День сменяет ночь, мы все к этому привыкли.
А смерть, сменяет жизнь. Что для понимания – пытка.
Мы пытаемся объяснить суть природы и вникнуть в нее.
Но порой не готовы... Поэтому болит…
Снова закрываю дневник. Новый всхлип.
Это о матери. О том, что она его бросила. Он любил…
- Девушка, с вами все в порядке? – слышу справа голос пассажира, сидящего рядом со мной. – Может воды попросить у бортпроводников?
Поднимаю взгляд на небесно-голубые глаза парня, молча киваю. Да, вода, была бы кстати…