- Иди ко мне! – выдаю на автомате.
Скажите я дебил? Что творю? Ловлю себя на мысли, что теперь время назад не отмотаешь. Поэтому, все, Морозов, иди до конца.
А Стася дрожит. Ее испуганные глазки бегают от моих глаз к предательски трясущейся руке.
Думает, боже, она думает!
Глазами умоляю подойти, сделать последний шаг, и она, мать вашу делает. Делает блядь…
Как только ее пальцы касаются моей ладони, все тело током прошивает разом. Ебашит до помутнения. Все блядь. Я не жилец. Я просто, несколько литров крови, бурлящих в венах.
- Тем… - она пытается что-то сказать. Возможно, передумала, опомнилась или что-то в этом роде, а я блядь теперь только вперед… Невероятно быстро перехватываю ее маленькое тело и просто впечатываю в свою грудь.
- Молчи… - дрожит мой голос. – Стась, просто молчи, маленькая!
От соприкосновения, тело мощными разрядами херачит. Я уже не понимаю кто из нас дрожит сильней. Руки так крепко держат ее ангельское тело, что боль по мышцам бьет неописуемо. Похер на все. Она в моих объятиях. Чувствую ее, вдыхаю и, сука тону на месте, задыхаюсь.
- Я умирал, Лиса! – выдаю на полном серьезе. – Каждый гребаный день.
- Тем! – снова что-то сказать пытается. Чувствую ее всхлипы. Они шею мою покрывают.
- Чшш! – укачиваю ее на месте. Замолчать заставляю. Боюсь блядь, что она расстаться пришла. – Говорить буду я.
Набираюсь храбрости. Вдыхаю ее, вдыхаю, и…
- Я не имею отношение к сцене, которую ты увидела тем вечером. Я пока не понимаю, для чего твоей матери было нужно это представление, но поверь мне, я к этому непричастен. Когда ты ушла в свою комнату из кухни, твоя мать начала кошкой вокруг меня ходить, а потом груди моей коснулась и блядь, я такое отвращение испытал, что сразу в комнату понесся. Хотел смыть с себя ее прикосновение… - рассказываю это, и вздрагиваю мать вашу. Неприятно, пиздец. - Я был так зол на то, что она позволила себе такую вольность, что хотел найти успокоение в тебе. Схватил телефон, и написал тебе что приду, а после, встал под душ. Долго стоял. Пытался мысли в кучу собрать, потому что Стась, не все так просто с моим отцом и твоей матерью, но об этом после… - макушку ее целую. Снова вдыхаю, блядь, как она пахнет… - Когда я услышал шорох и повернулся, твоя мать уже стояла голой передо мной. Она тут же начала нести какую-то хрень, что типа я ревную ее к отцу и лишь поэтому нахожусь рядом с тобой, но черт, - сжимаю ее еще крепче. – Это не так, Лисичка, не так... – шепчу в ее ухо. – У меня самые настоящие к тебе чувства, - голос предательски подрагивает, потому что мозг уже выдает команду произвести те самые три слова.
Замираю. Упираюсь в ее лоб своим и просто выдыхаю…
- Я люблю тебя, Стася. Люблю так, что дышать без тебя не могу.
Наше дыхание смешалось. Убийственный микс куражится вокруг нас, заряжает и, вроде бы вот он подходящий момент… Бери ее губки сладкие. Она отдаст. Отдаст все без остатка. Но есть недосказанность. Самое опасное оправдание, к которому я готовился все то время, без нее.
- Стась, в тот момент, когда она шлепнулась передо мной на колени… - начинаю осторожно. – Мое тело испытало такой шок, и сознание не сразу сообразило, что происходит. Я статуей стал, в буквальном смысле слова. Отошел лишь в тот момент, когда глаза твои увидел, - держу ее крепко, а сам в глаза заглядываю. Она плачет. Слезки катятся по ее щекам и капают на мою грудь. – Лишь когда ты дернулась в сторону выхода, я сумел отшвырнуть твою мать на пол. Я выскочил в спальню, стал одеваться, а она тем временем, начала нести еще более неадекватную херню. Стращала, что напоет отцу, от том, что это я ее домогался. А мне поверь, ссора с отцом, на тот момент не нужна была…
- Тем, я верю, - неожиданно, ее всхлип опаляет мое лицо. – Я… я сбежала…
- Чшш! – снова к себе прижимаю, пытаясь унять ее отчаянные слова. Уж кому, кому, но не ей оправдываться.
Это я виноват. Это я дверь не запер, хотя постоянно ее закрываю. Это случилось отчасти по моей вине.
– Я расскажу причины своего поведения, расскажу то, что узнал, вот только Стась, услышанное может ранить, больно… - предупреждаю настороженно. – Ты хочешь узнать правду о своей матери?