— Ишь ты… Назад, значит, взять хотите?
— Назад! Сейчас же назад!
— Вот-вот… Ну так бы и сказали, а то разорвали было на части.
— Да жив ли он еще, котик рыжий? — испуганно спросил Сережа.
Старушка вынула сложенный вчетверо платочек, обтерла лицо и, не спеша, засеменила по тротуару.
— Жив или нет? — простонал Левка.
— А с чего ему помирать-то? Толстый такой котище… И то правда, забирайте вы его лучше — бестолковый, страсть! Только и лазит по всей квартире, по всем углам нюхает…
— Пускай нюхает! Бежим, бабушка!
Старушка высвободила руку из Левкиных пальцев.
— Убери клещи-то! Такой и кот твой надоедный, как ты. Утром орет и ночью встанет орет. Совсем не нравится он мне. Уж я его дочке отдала.
— Как — дочке? Какой еще там дочке? Раз, два, три, четыре…
— Насовсем? — ахнул Сережа.
— Зачем насовсем?! На подержание.
— Да где она живет хоть?
— Дочка-то? В Москве. Где же ей жить, там у ней детки…
— Адрес давайте! — сказал Левка, сжимая зубы.
— Какой адрес? Одна-то я не езжу туда. Город шумный… Покойник зять, бывало, и на метре прокатит…
Сережа махнул рукой:
— Пропал Мурлышка!
— Ну нет! — закипел Левка. — Я и в Москву поеду, и с покойником на метро прокачусь. Как щепка высохну, а достану этого кота!
— Да чего его доставать-то? — вдруг сказала старушка. — Привезла его вчерась дочка. Вот домик-то мой. Заходите, гостями будете!
Она круто свернула к маленькому крылечку, зазвенела ключами и погрозила пальцем в окно:
— Сиди, сиди, рыжий! Чего выставился? Стекло продавишь, настойчивый какой…
Левка прыгнул в палисадник, уцепился обеими руками за раму и прижался носом к окну:
— Мурлышка! Усатенький…
— Ухо, ухо, смотри! — взвизгивал Сережа.
Через минуту Левка торжественно шагал по улице. Рыжий кот острыми когтями царапал ему шею. Сережа, весело подпрыгивая, говорил:
— Отделает он тебя здорово! Да ладно, терпи уж!
— Только б не упустить теперь, — пыхтел Левка.
Марья Павловна сняла с подоконника блюдце, вылила из него посиневшее молоко и, стоя посреди комнаты, прислушалась. Дверь широко распахнулась.
— Вот! — крикнул Левка, разжимая руки.
Рыжий пушистый ком сорвался с его груди и, взметнув хвостом, прыгнул на руки своей хозяйке. Блюдце с радостным звоном скользнуло на пол.
— Роднушка моя!.. Да как же это?..
Сережа шлепнул Левку по спине. Оба выкатились за дверь и с визгом упали в траву.
В буйной мальчишеской радости они тузили друг друга под бока:
— Нашелся-таки!.. Нашелся! Усатый-полосатый!
На зеленой аллее рассыпалась барабанная дробь. В белых панамках, с рюкзаками за спиной весело шагали пионеры. По боковым дорожкам, растроганные и умиленные, торопились за ними родители. Левка выбился из строя, подпрыгнул и замахал рукой Сереже.
— Смотри, кто стоит!
У зеленой калитки, заслонив от солнца глаза сухонькой ладонью, Марья Павловна искала кого-то в строю. Большой рыжий кот, вывернув наизнанку ухо, сидел на заборе.
— Марья Павловна! До свиданья!
Левка горячей щекой прижался к забору.
— Мурлышечка, до свиданья!
Сережа погладил кончик пушистого хвоста.
Владимир Карпович Железников
(Художник Е. В. Попкова)
Голубая Катя
Теперь, когда я вспоминаю об этом, мне все кажется пустяком. Но тогда я здорово переживал и считал себя предателем. Хуже нет, когда ты сам себя считаешь предателем.
Но лучше я расскажу все по порядку.
Значит, мы жили с сестрой в одной комнате. Сначала это была моя комната, но когда Катька подросла, ее подселили ко мне. Конечно, мне это не понравилось, ведь она была младше меня на целых пять лет.
— Только попробуй что-нибудь тронь у меня! — сказал я. — Сразу вылетишь.
— Я не трону, — прошептала Катька.
Она стояла на пороге моей комнаты, прижимая к груди куклу.
— Этого еще не хватало! — сказал я. — Здесь не детский сад.
Я думал, Катька начнет меня уговаривать, чтобы я впустил ее с куклой, но она молча убежала.
— Как тебе не стыдно! — сказала мама. — Видишь, она к тебе тянется. Она тебя любит, а ты…
Я недовольно хмыкнул. Я не переносил нежностей.
— Честное слово, Вадик, я ничего не трону. — Катька вернулась уже без куклы. — Честное-пречестное!
— Я тебе не Вадик, — сказал я, — а Вадим.
До этого дня я мало ее замечал, зато теперь стал аккуратно придираться: искал повод, чтобы от нее избавиться.