Часть 1
Лестница вела на второй этаж. Но... я поднималась в небо! Почему-то мне именно так показалось. Не показалось - почувствовалось... Меня уже ничего не связывало с этой суетой, которая как вязкая масса заполняла всё вокруг, застывала и всех, кто ненароком попадал в неё, сковывала в самых неудобных, неуклюжих позах, заставляя жить в них. Ты обращал внимание на то, как много согбенных фигур на полотнах соцреализма? Представляешь, они родились такими по воле художника (таки не чувствовал!), всю жизнь будут стоять над кучей картофеля или металлорежущим станком (и ничего больше не увидят!) и умрут, сгнив вместе с картофельной ботвой, если за этим холстом не будет должного ухода несколько десятков лет, а, может быть, столетий... А я... Я была свободна!.. И даже не задумывалась, почему. И даже не собиралась задумываться.
Небом, к которому привела меня лестница, оказалась самая обыкновенная дверь. Но это было неважно. Я распахнула её и вкатила внутрь сначала улыбку, а потом свободу. Предложенный мне стул не смутил меня своей простотой, я устроилась на нём, как скворчиха на скворечнике, нет! как кошка на диване, или... Впрочем, это не суть, я была настолько свободна, что могла выбрать состояние любой дитяти природы.
Из-за стола на меня смотрели глаза. Нет. Не из-за стола. Изнутри. Из моего"нутри". Вот именно так. Ну, как, как... Вот так. Для этого ощущения человечество не придумало слов. Внутри у меня было светло, чисто и спокойно... Я пришла. Я здесь. Я всегда.
Я уже было собралась произносить свой выверенный до мелочей монолог, который должен был произвести на хозяина очередного кабинета достаточное впечатление, что позволило бы мне решить те земные проблемы, ради которых я и пришла сюда, но... вдруг почувствовала абсолютное нежелание этого делать...
- Можно, я не буду вас убедительно уговаривать помочь мне?.. - почти шёпотом я обратилась к человеку, сидящему за столом напротив, - я так устала от этого... А вы мне просто поможете и всё!
И как бы это не было удивительно, услышала в ответ:
- Можно.
Все мои проблемы были решены легко и просто.
- Да,да. Спасибо. И ещё. Мне необходимо сделать несколько междугородних звонков. А от вас, я поняла, так легко дозвониться!.. Если вы позволите, с этой заботой я зайду к вам попозже, ближе к вечеру. Буду вам признательна, если вы найдёте возможным дождаться меня. А, если нет, - не беда, воспользуюсь обыкновенной междугородкой. (У-у-у! Как я свободна и независима!)
Солнце пекло нещадно. Путь был долог. Машины - только встречные, но меня ничего не беспокоило. Я находилась посередине Вселенной! Такое ма-а-аленькое создание в таком бо-ольшо-о-ом мире, защищённое только молитвой. Лычка на сандалии этого маленького создания от длительной и активной хотьбы оторвалась, идти пришлось босиком, но ничто не могло омрачить моего невесть откуда свалившегося на меня счастливого состояния духа. Я хромала и думала, что это просто замечательно вдруг сорваться с насиженного места, оставить маленький мирок уютных вещичек, которые делают человека своим постоянным сторожем, обходиться только зубной щёткой и тем, что Господь пошлёт в дороге, зато теперь тебе принадлежит весь мир, главное не испугаться его бесконечности, и тогда ты в нём не затеряешься, потому что всегда будешь посередине! И что-то ещё хотело подуматься, но никак не могло облечься в необходимую форму. Ах, да! Я здесь. Я всегда. Дом - это не четыре стены... Это и не бесконечность пространства... Это ещё что-то. Но, что?.. Я ведь как будто уже знала...
Красный "Запорожец" зашуршал где-то сзади и сбоку.
- Подкинуть?
- Конечно, я так на вас надеялась!
Мой беспредельный мир в момент наполнился говорком словоохотливой казашки, постоянно улыбающейся лунообразным овалом лица. Казалось, ей не надо было делать никаких мышечных усилий для того, чтобы лицо её сияло. Как будто улыбка была её природной особенностью, ну, что-то вроде родимого пятна. Российская дорога и водительские обязанности нисколько не мешали её мужу принимать участие в беспредметном разговоре. Но мне и теперь не было тесно, так я была свободна!
Над кроватью на стене висела репродукция Рембрандта. Заточённая в замке свободная Даная нежилась в пуху своей постели. Я не стала ей долго завидовать. Зачем?. Дикая усталость мгновенно превратила жёсткий гостиничный матрац в лёгкий пух Данаевой перины...
Часть 2
Где это я? О, Господи! Лучше не просыпаться!.. Что-то такое сладкое, как слово "свобода", покоилось внутри, но вот и оно стало таять, таять... Последний раз пробежалось по кончикам пальцев, отчего всё тело потянулось и замерло. Не хочется открывать глаза. Где-то там было так хорошо! Что же мне всё-таки снилось? Какой-то скворечник, кошка... босые ноги... улыбка, которая катится по серому линолеуму как колесо... к чему это? Так, кошка, кошка... А, вот... "Кошка - коварство, измена, неверность". Плохо, в общем. Да, сонник, похоже, прав. Думала ли я, наивная деревенская девочка, что мир не так розов, как мне о нём рассказывали в школе. Ах, как я была рада городу, новым лицам, новым именам: Хаям, Цветаева, Куприн, Врубель, Модильяни, Вивальди..! Я заглядывала ему в рот, тому, кто мне их открыл. Мир без них был непомерно беден! Нет, я понимала, что мир - не от и до того, что я о нём знала, но я и не подозревала, что он настолько больше! Когда мне было лет пять, я впервые задумалась над тем, что в сознательном возрасте мы называем "смыслом жизни". Тогда я решила, что человек является на этот свет, чтобы узнавать. УЗНАВАТЬ! Каждый день что-нибудь новенькое. Ведь, в мире так много интересного! Не дождавшись школы, научилась читать, чтобы побыстрее начать "жить", то есть, для меня - узнавать мир, мир людей. Любила учиться, да и теперь это делаю не без удовольствия. Но у него, в этой маленькой мастерской, я не просто "узнавала" что-нибудь новенькое, я черпала его ложками, нет! - ковшами! Я захлёбывалась им! Несчастен тот, кто не имел возможности общаться с умными и интересными любьми. Он остался там, откуда пришёл. Может быть, ему лучше, чем мне. Но мне не жаль, что мне плохо. И даже не обидно. Мне всё равно. Отчего так? Да оттого, что платить надо не только за хлеб и молоко здесь, далеко не в розовой жизни, платить нужно за саму жизнь. То есть за то, за что я её принимала. Знаешь, ведь, как становятся наркоманами: чуть-чуть, потом - чуть больше, а потом - всё, что угодно за это "чуть-чуть" в квадрате. Так и я оказалась в плену у жизни: так хотелось "жить"! Общаться, общаться с ним во что бы то ни стало! Ведь, я так много при этом "узнаю"... Что от меня за это нужно? Позировать? Да сколько угодно! Выпить? Да Бог с ним, не отравлюсь. Покурить? Научусь. Позировать обнажённой?.. А-а-а! Где наша не пропадала! В конце концов, не уродина же... Да и разве это стоит общения с ним? Да и как я могу сказать ему, что это видите ли не в моих правилах. Это же ... чистой воды чистоплюйство - так смотреть на эти вещи... Ведь должен же быть кто-то и Викториной Миран... Что-то в этом есть, когда тебя, обнажённую, разглядывают как предмет. Не столько стыдно, сколько холодно, одиноко и беззащитно чувствуешь себя... Как будто совершается насилие. Над душой. Надо же! и она есть... А, может быть, мне всё это кажется?.. Да не гуттоперчивая я... Я живая... Живая?.. Пококетничать, что ли как девка, чтобы легче было? Пококетничала...