Часть 11
- Не-е-ет! Ну, уберите же эти вишни!
- Что с тобой? Тихо, тихо... Дались тебе эти вишни!?..
- Зачем они везде?
- Но они, ведь, такие красивые... И сладкие...
- Они страшные...
- Да почему же? Успокойся. Тебе приснилось что-то не то.
- Нет, они и днём, не во сне, тоже были такие же страшные... Они рассыпаны по белому снегу...
- Ну, подумай, разве они бывают зимой?
- Ты со мной как с ребёнком...
- Иди ко мне...
Такой жадной я ещё никогда не была...
... Одеяло валялось на полу. Утренний свет уже начал заглядывать даже в самые потаённые уголки. В открытое окно вливались настоенные запахи степи. Бесконечные волны холмов простирались так далеко, что в конце концов превращались в ультрамарин, сливающийся с небосводом. Солнце ещё не успело опалить небо, и оно было таким же синим, как твои глаза. Мне хорошо здесь. Здесь, на самом на краю земли". Нам? Ты прав. Нам хорошо здесь. Неважно, где? Ты прав. Нам хорошо.
На-а-а-ам хо-о-о-о-ро-о-о-ошо-о-о-о..!
В нашем небе штиль. И мы никуда не плывём. Мы повисли в нём и замерли.... Ничто в нас не шелохнётся:
На-а-а-ам хо-о-о-оро-о-о-о-шо-о-о-о...!
- Какой здесь ковёр интересный.... Надо же, семь цветов! И шпингалеты на окнах такие странные, я с трудом открыла их ночью. Ой, да что ж здесь колется постоянно?! Пёрышко какое-то. А волосы-то у меня как запутались! Нет, их нужно расчесать немедленно. Ещё одно "иди ко мне" и мне придётся стричься наголо...
Глаза твои были закрыты. Я подумала, что ты заснул, и замолкла, боясь потревожить тебя...
- Говори, говори...
- А что говорить-то?
- Что хочешь.
- Да ты ж меня не слушаешь...
- Я слушаю. Как ты журчишь.
- Я говорю всякие глупости...
- Вот и говори свои глупости.
- Тогда я лучше пойду телевизор включу.
- Включи.
Хорошенькая диктор засияла на экране.
- Звук убери и рассказывай, что ты там видишь, если собственные глупости не лезут в голову.
- Лезут. И притом только глупости, - я убавила звук. - Ну, так вот...
Обернулась к тебе и провалилась в синеву... Солнечный луч, отражённый в зеркале, разбился на радужный спектр и упал к моим ногам. Где-то по домашнему урчал мотоцикл, который добросовестно облаивался на очень высоких нотах какой-то собачонкой. За стеной звучала приглушённая музыка.Мир был прекрасен... Он сочетался со мной всем, что в нём было... А в нём было всё... Он никогда так не радовал меня, он - этот самый что ни на есть реальный мир - был призрачен, очень многое не замечалось в нём, точнее просто не ощущалось... И стоило было только появиться твоим глазам, как мир, увиденный через их синеву, как сквозь чудесные очки, стал цельным, подобно райскому саду.
Ты щедро смотрел на меня. Миленький мой! Какое глупое слово: "миленький"... Миленький! Жаркая волна пробежалась от кончиков пальцев до кончиков волос. Сердце в ней растворилось и поплыло к тебе: б-ту! б-ту! б-ту! ...
- Ну, что ты замолчала?
- Я хочу тебя целовать...
- Так иди ко мне..!
Время стало сладким. И как всякая сладость, оно поглащалось неудержимо стремительно. Мы отказались ото всего, что могло это время сделать обыкновенным, пресным: от обеда, от компаний, от каких бы то ни было развлечений. Ни на минуту не хотелось отрываться от того покоя и равновесия, которые воцарились в комнате №8. Мир как будто сопереживал нам: нас не беспокоил даже телефон.
Счастливый день завершался. Но зато наступала счастливая ночь, которая напрасно будет стараться утомить нас.
... Из самой глубины сознания преследующая меня Даная сердито погрозила мне вытянутой в безмолвие рукой. Хорошо, хорошо, я уже засыпаю. Прости, если снова не надолго...
Часть 12
Наконец-то утро. Какая тяжёлая ночь была. Тысячу раз просыпалась. Никакого отдыха, а ведь надо было отдохнуть. Во-первых: неплохо было бы сегодня хорошо выглядеть. Во-вторых: надо, чтобы хватило сил на весь день. Вечером у меня будут гости. "Дружащие семьями". Мой, так сказать, теперешний круг общения. Не ударить бы в грязь лицом. А то разговоров будет! И какая я невнимательная, и какая я серенькая, и какая я плохая хозяйка. Пожалуй, придётся разбудить мужа, чтобы в магазин сходил кое-что подкупить. Сама уже не успею. Тем более, что больше ничем помочь не сможет. И потом, разве я для себя прошу? Ему, наверное, самому хочется, чтобы гостям его понравилось здесь.
... Ну, вот, всё готово. Осталось только привести себя в порядок. И не переборщить. Чтобы у моего мужа не появились завистники. И чтобы все женщины чувствовали себя достаточно уютно.
Застолье было мирным с определённой долей степенности. Зачем такие встречи? Мужчины часто выходят на лестничную площадку покурить. Но остаются там куда дольше. Всё говорят о чём-то, совсем не заботясь об оставленных ими женщинах. А женщины, сидя за обкарнованным столом, жалуются на то, как много приходится есть в гостях: всё так вкусно и всего хочется попробовать.
Подобные праздники похожи друг на друга во всём: и поведением собравшихся, и ассортиментом закусок, и темами бесед:
- Вчера на рынке видела такие туфли!
- А что не купила?
- Они оказались маловаты...
"Денег у тебя оказалось маловато", - подумали все.
- Ну, что вы хотите, на ней ни разу не было приличного платья. Даже, если вещь дорогая, на ней - как на корове седло!
"Посмотри на себя", - подумали все.
- А я со своими соседками по лестничной площадке даже подружиться не могу: и у той, и у другой мужья - прапорщики.
"Ну и что?" - чуть было не вырвалось у меня, но я вовремя остановилась. Потому что все дружно поддержали говорившую - жену молоденького лейтенанта. Интересно, они искренне так думают или выпендриваются?
- Ни кожи, ни рожи, а всё туда же! Ну и что, что говорить умеет? А кто не умеет говорить-то? Это ж никому не нужно! А главное - с такой мордой на экран!
"А если кому-то нравится именно такая "морда"? Кто тебе сказал, что весь мир должен служить твоему вкусу и уровню интеллекта?" - ... но сдержалась, вслух не сказала... Испугалась, что тоже буду лишена права на существование. Малодушие?
- У кого американцы купили картину? У нашего местного художника? Ну, это для того, чтобы показать всему миру, как не надо рисовать.
Чужой успех - бельмом в глазу. Не охАют, спать не смогут. И особенно разбираются в художественном творчестве. Заметь: ни один художник не учил продавца деньги считать, но учить художника писать картины, а писателя - романы, люди низкого порога чувствительности и особенно ограниченного интеллекта считают себя не только вправе, но и должно. Тоска!
- А этот-то! Джентельмен тоже! Предложил мне сегодня подвезти домой на своём задрипанном "Запоржоце"! Да я лучше свои австрийские сапоги сношу, чем так позориться буду. Я ему так в глаза и сказала.
Никто не видит вокруг себя людей. Их интересуют и ими уважаются только упаковки и этикетки. А что внутри - уже не важно. И встречают по одёжке и провожают по ней же. О! Слышу возражения. Мол, а как же твой любимый Чехов? Так должна или не должна быть прекрасной в человеке одежда? Но разве он имел ввиду эти банально-нахальные заграничные шмотки? В которых не столько ценности, сколько цены. Он имел ввиду только тонкий вкус, но никак не шмотьё, которое подменяет всё остальное. Платье - дополнение, нюанс, но не более. А здесь-то нормальным считается лишь тот, кто отличает импортную вещь от отечественной и предпочитает Багамские острава Санкт-Петербургу. Поэтому, если вы хотите быть принятым в то собрание, которое у меня сегодня, то вам необходимо иметь для себя красивую, точнее, броскую упаковку с наклейками на иностранном языке, а на этикетке должны стоять цифры с большим количеством нулей. Они так привыкли чувствовать себя вещами, в лучшем случае отождествлять себя с ними, что и в других видят только одно: либо имярек - вещь, либо - ничто. Им и невдомёк, что есть такое понятие, как человек, которому недостаточно отождествления не только с одеждой, но и с телом своим: всё что-то ещё хочет найти за обыкновенной плотью! И именно людей они отталкивают и презирают, они не могут простить им отсутствия этикетки, и никак не поймут, что - это признак свободы. В том числе и от их пошлых, мелких и мерзких оценок.
Тебе понравились мои гости, Даная? Что ты делаешь вид, будто не слышишь меня? Если я буду жить столько, сколько мои деды и бабушки, то нам с тобой долго придётся наблюдать это болото. ...?!... Давай отдохнём от него. Хоть на одну ночь... А, может быть, ... Ты поняла меня? Давай попробуем это сделать... А теперь - спать.