Часть 14
... Ой, да это же ещё не утро. Странно. Мне казалось, что я проснулась от духоты, даже от жары, а тут довольно прохладно. Откровенно тянет холодком от окна, разуделанного морозным кружевом. Наволочка и пододеяльник пахнут прачечной и ещё чем-то. Так пахнет только больничное постельное бельё. Но у меня этот запах не вызывает тревоги, а, напротив, успокаивает. Как будто меня ожидает не лечение, а отдых. Ото всего. А от чего, собственно, мне бы хотелось отдохнуть?.. Какой любопытный узор на стекле: холмы, холмы, среди них извилистая дорога, которая ведёт в сказочный лес. Что это? Мне показалось, что-то движется по этой дороге... нет, ничего, конечно, не движется. А! Движется!.. Мистика какая-то! Но если это что-то будет так тихо двигаться, то к лесу оно подъедит только к утру.
Да, а о чём я думала раньше? Об отдыхе. Да, нет, пожалуй, не отдохнуть я хочу, а остановиться, оглядеться вокруг себя, обдумать всё, что было, подготовиться к тому, что будет. А будет!.. Мальчик. Я так хочу сына! О, я представляю, какой он будет! Нет. Неправильно. Только Господь знает это. Зато я знаю, какой буду я! Я буду счастливой! Я люблю тебя... Ой, кому это я? Неужели тому, кто сейчас одно целое со мной? Удивительно, я его не знаю, я только чувствую, что он есть, и мне больше ничего не надо, чтобы любить его. И от того, что он есть, мне спокойно и радостно на душе. Это единственное настоящее, что у меня есть. И не только в смысле "стоящее", а буквально настоящее, потому что всё остальное - условное. Оно, вроде бы, тоже ничего, но не настоящее. Например, как буквы и цифры. Ими можно много высказать, но они всё равно останутся условными знаками того мира, о котором рассказывают. Главное здесь - не потерять ориентир. Сначала надо увидеть и полюбить истинный мир, тогда в его условных знаках ты найдёшь прелесть и красоту. А я где-то потерялась. Я долго жила среди условных знаков этого мира, где не трава, а газон, не вода, а H 2 O, не дом, а место прописки, не любимый, а портнёр... И потому там, где надо было радоваться, я принимала участие во всеобщем веселье, а печалиться - скорбила со всеми... Когда же я потеряла его, этот мир? Наверное, давно. Мне тогда ещё тяжело было нести портфель. Я шла по просёлочной дороге и думала: "Хорошо, что у меня сегодня всё в порядке: я ничего в школе не "ляпнула" по неосторожности, не совершила глупых поступков, за которые взрослые сильно ругают, не получила плохой отметки, которая не понравилась бы маме, - и мне поэтому не предстоит ни перед кем оправдываться, ни в чём не признаваться и никому не доказывать, что я не такая уж плохая... Как замечательно... Как легко... А вдруг там всё равно что-нибудь такое найдётся? Я, ведь, ещё не всё ПРАВИЛЬНО понимаю... То есть не как взрослые..." Какой тяжкий груз! Не сравнимый с тяжестью портфеля! В конце концов он загнал меня в библиотеки и за письменный стол рядом с моей кроватью, потому что только здесь я имела право получать "опыт жизни". А наощупь её, родненькую, ни-ни! А то вдруг пойму и почувствую как оно есть на самом деле, а не так как взрослые считают нужным... Проще говоря - цыц! Не сметь! А то...
Нет, это случилось раньше. Солнечный луч падает на только что вымытый мамой пол, выкрашенный суриком, на нём тень от большого фикуса, который чувствовал себя не менее уверенно, чем хозяин дома. В углу - иконы. Бабушка молится Боженьке. Я не знаю, кто он такой, но с неменьшим усердием отбиваю поклоны. Я не понимаю, что я делаю, но я делаю, что хочу... И внутри у меня чисто-чисто. И ещё никакого груза. Потому что всё было настоящим: и луч, и чистый пол, и простенькая дорожка через всю комнату, и фикус, и бабушка, и Боженька.... Но это было так давно! Потом всё настоящее стало исчезать и подмениваться. Первыми пропали иконы. И вместо них появился большой дяденька с галстуком в горошек и лысый. И как бы он ни улыбался, смотрел он из своей коричневой рамы совсем не так, как Боженька. Но директору школы, в которой работала моя мама, он нравился больше...
А вот теперь у меня есть то, что никак не подменишь. Оно сердито бьёт пяточкой изнутри, как будто хочет сделать чуть шире свой маленький космос. Подожди немножко, и этот мир весь станет твоим. А я постараюсь сделать всё, чтобы ты смог отличить его от его условных знаков, а самое главное - не омрачить души тяжестью условностей, чтобы внутри у тебя было чисто-чисто. Господи, помоги мне справиться с этим! Хоть сколько-нибудь... Я люблю его, того, кто пока одно целое со мной...
Да, Даная! Стены здесь пустые, как ленивые мозги. Но ты всё равно здесь есть. Женщины, которые живут сейчас вместе со мной в этой больничной палате, называют твоим именем меня. Потому что беременность сделала меня привлекательной. И даже красивой. Ещё не утро, давай поспим, Даная...