- Может, мне ещё и выйти?
- Если тебе это удобно.
- Мне удобнее смотреть на тебя, что бы ты не делала.
- Я что тебе, "королева стрептиза"?
- Если хочешь. И ещё - моя последняя девушка. И... как бы ни было это пресловуто... - малыш. И... всё, всё, всё!
Твои синие глаза невозмутимо и настойчиво смотрели на меня. Ах, так! Я решительно развязала пояс домашней юбки. Она упала к моим ногам. Кофточку пришлоси сниматть через голову. И когда она была уже над головой, руки перестали быть послушными, как будто запутались в одежде. Где-то я уже переживала это... И тогда мне было холодно, беззащитно и одиноко... Да не гуттаперчивая я... Я живая... Руки опустились. Тяжёлые и больные. Вот передо мной на спинке стула висит моя одежда. Её нужно одеть... Нет, газета так и не помогла мне отгородиться от моих тяжёлых мыслей. Видно, они всё равно текли, текли где-то там, внутри, вне сознания. О том, что по всем законам этого мира ты мне чужой. Ты? Чужой? О том, что по всем статьям я на тебя не имею права... Я просто стала ребёнком и потеряла контроль над собой. А ты - ты то, что нельзя, нельзя, нельзя... А мне сейчас под твоим взглядом вовсе не холодно... И не беззащитна я вовсе. И не одинока... Я ДОЛЖНА быть такой. Во всех ракурсах полученного воспитания я должна чувствовать именно это! Потому что ты - табу. У тебя семья, у меня - тоже. Я не должна... Я не имею права... И никому нет дела до того, что Я ПРИШЛА, Я ЗДЕСЬ, Я ВСЕГДА... По всем правилам я - грязь... Грязь?.. И мне сейчас должно быть стыдно. А мне (Господи, прости меня!) не стыдно! Я изо всех сил стараюсь сейчас почувствовать его, этот стыд, поэтому вытягиваю из своей глубины, своей памяти, из своего сознания холод, беззащитность, боль... А их нет..!
- Не плачь...
- Что? - тяжесть безысходности окончательно рухнула и освободила меня. Внутри у меня вновь стало светло, чисто и спокойно.
Волосы рассыпались, раскидались... И руки тоже... Брошенный небрежно мною "Труд" шуршал и рвался...
- Хороший способ для примирения. Сам придумал?
- А я и не собирался мириться.
- Как?!
- Я не ссорился.
- А я, значит, ссорилась?!
- Нисколько. Ты - была. И теперь есть. И разве важно, какая? Давай я тебе всё тут застегну побыстрее, а то машина ждёт.
- Ну, уж её ты не заставишь "позеленеть"!
- Конечно, нет. Она ж не ты, не поймёт...
- А я, значит, должна понять?
- Не должна, а - поймёшь. И простишь. Если понадобится.
- Ты не много на себя берёшь?
- Я ещё не всё перечислил.
- И что же ещё?
- Поцелуешь.
- А если...
- Хоть двадцать пять "если". Говорить тебе можно всё, что угодно, и сколько хочешь, а будет так, как я сказал.
- Я сейчас рассержусь.
- Сколько угодно. Тебе можно всё.
- Тогда будет так, как я скажу!
- Конечно. Только кто тебя послушается? И, пожалуйста, не трать силы на решения, которые я уже принял. Сбереги их для поцелуя. Это твоя расчёска у зеркала осталась?
- Моя.
- По твоим надутым губам я понял, что ты не знаешь самого главного.
- Что ещё?
- Что ты - прелестный, малыш, даже с надутыми губками. И я, кажется, снова тебя сейчас поцелую...
- Пошли, пошли отсюда. Нас, ведь, машина ждёт...
- Пошли...
Ты притянул меня к себе и наклонился к моим губам... И мы пошли. В синее пространство нашего неба...
Мы ехали вместе на заднем сидении машины. Моя голова лежала на твоём плече. Я безучастно смотрела на уже знакомую мне степь. А ты "заводил" шофёра "умными" разговорами.
Почему мне так легко с тобой? Без тебя плохо. А с тобой - несмотря ни на что... А! Я поняла! Ты разговариваешь со мной так же, как я сама с собой разговариваю: не чикаясь, но и не обижая. Поссориться с самой собой большого стоит. Ведь, как бы ни ссорился, придётся примириться и уживаться: от себя никуда не денешься. Как, впрочем, и от тебя... А, может, я с тобой всё время разговариваю там, внутри себя? Точно. С тобой. Даже раньше,до того, как мы встретились, я говорила именно с тобой. Потому что эти внутренние диалоги ничем не отличаются от наших. Как будто мы всегда были вместе! На каком-то другом, не физическом, уровне. А теперь я пришла, и здесь... А было это всегда. И будет.
Будет... Откуда-то из глубины к горлу подступил комок. Нет, это не от радости. Сердце защемило. Что это? Нет всё впорядке. Это твои руки поудобнее укладывают мою голову. Мои губы прикоснулись через распахнутый ворот твоей сорочки к тёплой и желанной груди. Но тревога не проходит... Может быть, я сейчас не здесь и не стобой? Я отпрянула... Ты! Слава Богу, ты!
- Что такое?
Я улыбнулась, но слёзы всё равно вырвались наружу.
- Я обидел тебя?
- Не-а!
- Мне можно знать причину твоих слёз?
- Я сама не знаю...
- А-а-а! Ну тогда плачь. Горе пройдёт со слезами, а ты даже не узнаешь, в чём оно было, не то, что само горе.
- А разве плачут, от того, что знают?
- Нет, конечно, от того, что чувствуют.
- Что же мне делать, если я ещё не знаю, но уже чувствую?
- Почувствуй что-нибудь другое, - ты с силой прижал мой нос к своей груди и поцеловал в темя, - прошло?
- Да ну тебя! Чуть шею не свернул!
- Зато ты больше не плачешь. А сердиться и орать на меня ты можешь сколько угодно. Слушай, может быть, ты меня побить хочешь, но стесняешься?
Я стукнула тебя ладонью по лбу. Ты притворно откинулся назад.
- Ой-ёй-ёй! Убивают!
- Ну, будет, будет!
- Будет. Всё будет! И в первую очередь - ужин. Ты есть хочешь?
Я прислушалась к своему телу:
- Кажется, да.
- А ты? - обратился ты к шофёру. Тот утвердительно махнул головой.
- Чему отдаём предпочтение: домашним пельменям или ресторанному цыплёнку?
- Ты хочешь опять отвезти меня к кому-нибудь в гости?
- Здесь я бы согласился с твоим желанием.
- Я хочу быть только с тобой...
- Тогда - в ресторан. Шеф, ты понял?
- Так кто же из вас шеф?
- А тот, кто правит. Когда я это делаю, то шеф - я, а когда правит шофёр, то - он.
Нам никто не мешал. Только комары. Приют наш был тихим-тихим. А время прозрачным. Я держалась за твою руку, как за точку отсчёта, и вдруг осознала, что время не течёт, не изменяется. Оно - константа. Это мы летим, крутимся, путаемся вокруг него, ищем, ищем, уже забыли, что, но всё равно ищем... Может быть, точку отсчёта?
- Ты знаешь...
- Да..!
- Разве..?
- Тогда откуда же мне знать?..
- Я хотела тебя спросить...
- Но, ведь, ты уже приняла решение.
- А когда я успела тебе трассказать?
- Не знаю. Я, наверное, и так знал...
- Ты...
- Угу...
- А-а-а!...
- Да!...
Хорошо, что не надо ничего объяснять и объясняться. Всё понятно и так. И при этом совершенно не скучно. Потому что начинаешь настолько понимать друг друга, что слышишь уже не слова, а мысли и чувства, а это куда интереснее.
"Ложись спать, тебе уже пора. Тут дел невпроворот, а - она! Хоть глаз ей выколи! Да, да, я тебе говорю, рассерженное лицо Данаи всплыло передо мной, - и ты думаешь, пока ты спишь, я так же возлежу на своих перинах? У меня тут будильник давно заливается, а я всё жду, когда ты свалишься. Ведь уже так много вспомнила: про себя, про него, про время! Дай и мне успеть кое в чём разобраться!"
- Прости, пожалуйста, я только поправлю под ним подушку.
- Спи, спи, малыш, мне удобно. Здесь душно, ты, наверное, поэтому заснуть не можешь. Я чуть-чуть приоткрою окно.
Ночная прохлада пробежала по моему телу. Твоя заботливая рука сняла с моего лица прядь волос. Родненький мой. Поцелуй меня...