Часть 20
Где это я? О-о-о, опять болит... Когда же это кончится? М-м-м-м... Стена какая-то белая. Может, я ещё не проснулась? Тогда почему так болит?. А-а-а-а, я ещё глаз не открыла! ... Нет, открыла... Это не стена, это подол платья. Кто это может быть? Суетится... Капельницу убирает... Понятно, это медсестра. Опять я в больнице. Как противно всё. И этот запах, и шушуканье сопалатниц, и руки медсестры. Холодные, жёсткие, юркие, как белки. И глаза у неё равнодушные. Даже не усталые. Никакие и всё.
- Голова болит...
- Пройдёт.
- А, может быть, можно что-нибудь сделать...?
- Уже всё сделали. И не двигайтесь, пожалуйста, вам нельзя.
- А снотворное?
- Прописано только на ночь, - она отвернулась, чтобы уйти.
- Не уходите...!
- Что ещё?
- Мне страшно...
- Сейчас к вам придут. С сегодняшнего дня около вас будут дежурить.
- Кто?
- Кто-то из ваших. Родственники или знакомые. - Цок, цок, цок, цок, цок, - стук каблучков затих.
Как хочется закрыть глаза! Чтобы ничего не видеть... Уже не могу смотреть на эту обшарпанную стену! Но здесь-то я вижу только её... А если закрою глаза? Там эти страшные старухи-половинки снова могут окружить меня. Их противные голоса... Они зовут, зовут меня к себе, протягивают ко мне свои сухие костлявые руки... Но пока боятся переступить какую-то невидимую черту, отделяющую меня от них. Или не могут. А я могу... И мне кажется, что если я это сделаю, то уже не вернусь назад. Не смогу. И поэтому с закрытыми глазами я всё время чувствую себя стоящей на краю крыши очень высокого дома, с которого так и тянет прыгнуть вниз... Но так хочется закрыть глаза! А если я договорюсь с собой? Значит так: я всегда здесь, на этой жёсткой больничной койке, а всё, что я вижу - это просто телепрограмма. И я не могу принять участие в том, что я вижу. Иначе останусь там, то есть просто сойду с ума. Тебе это надо? Ну, вот и договорились: лежи всё время здесь и всё. Готова? Ах, как сладко закрыть глаза... Жаль только, что боль от этого не утихает... Нет. ЭТО не старухи. Это я. Я? Я ведь здесь, на кровати... И всё-таки это я. Но Я - это ведь не страшно. Не буду открывать глаза. А что я там делаю? Надо подойти поближе...
Какие-то кисти в руках... Кажется, я пишу. Большой такой холст. Групповой портрет, что ли? Кого ж это я пишу? Маленький ребёнок на руках у женщины. Рядом девушки и девочки разных возрастов. И женщины постарше есть... Боже мой! Да, ведь, это всё я! И этот ребёнок, завёрнутый в пелёнки, и эта девчушка с мячиком в руках и в растерзанной обуви. А вот мне лет семнадцать. Удивлённая и растерявшаяся. А художники были правы: я вовсе не гадким утёнком была, как мне тогда казалось. А вот - я с глазами совсем как у сегодняшней медсестры... Нет! Я могу быть и другой! Улыбаюсь, сержусь... Устала. Так рано? А вот эта, самая старшая, в морщинках, - тоже я?!... А старше, что же, я не буду? Старше нет... Но кисть-то, создающая их, в моих руках...! А... счастливая среди них есть?... Вот она. Какое платье необыкновенное... Я и в молодости-то такого не осмелилась бы надеть!... Она мне что-то протягивает в руке. Раскрыла ладонь. Вишни. Обыкновенные вишни. Тёмные. Чёрно-красные. Зачем они мне? Что-то не по себе мне от них... Пока не стало страшно, открою глаза!