Часть 21
- Алло! Алло! (Милый, отзовись же!)
- Да, да!
- Я хочу к тебе!.. Мне тревожно... Мне плохо! Я боюсь...
- Что ты боишься?
- Не знаю. Боюсь и всё. Я хочу тебя видеть.
- Ну, сейчас-то ночь, а утром в аэропорту тебя будет ждать самолёт. В девять часов. Дождёшься?
- А как я его найду?
- Искать ничего не нужно. К тебе подойдёт лётчик. Жди у справочного бюро.
- А он меня узнает?
- Он узнает тебя по твоей причёске. Не укладывай в узлы свои прекрасные волосы.
- Хорошо. Значит, завтра в одиннадцать мы с тобой встречаемся.
- Даст Бог. Я тоже соскучился. Жду.
Часть 22
- Который час?
- Почему ты так беспокоишься о времени?. Ждёшь чего-нибудь?
- Да.
- Что?
- ... Не помню... А где Даная?
- Какая Даная? А-а-а, у тебя дома, над постелью. А здесь её нет, мы ж в больнице.
- Принеси в следующий раз какую-нибудь маленькую репродукцию. У меня там ещё открытка есть. В книжном шкафу. На нижней полке. Найдёшь?
- Хорошо. Но зачем она тебе?
- Я так привыкла её видеть. Пока вижу - я здесь...
- Где "здесь"?
- Зде-е-е-е...
Вдруг стало тихо-тихо. А в груди пусто. Сердце исчезло. Я перестала его слышать.
- Ты так побледнела... Тебе плохо?
Лицо, склонившееся надо мной стало колыхаться, как флаг на ветру, издавая скрежет. Его заслонило какое-то чёрное пятно, которое стало расти, расти, пока не закрыло перед глазами всё. Оно окутало меня своим тёплым ватным объятием...
"Да?"
Кто это сказал? ... Показалось...
"ДА?!" - повторилось настойчиво.
А если я скажу "да"?... Да.
Из темноты на меня полетели светящиеся фигуры: треугольник! квадрат! круг! Я легко и стремительно проскочила сквозь них. И тут сверху на меня упала изумрудная сетка, обжигающая холодом. Меня неудержимо потянуло куда-то в ней. Не-е-е-е-е!
- Не-е-е-ет!!! - Я открыла глаза и увидела всё ту же палату. Встревоженная подруга стояла у изголовья.
- Тебе плохо? Я позову врача.
- Не надо. Всё прошло... Говори что-нибудь. Пока я слышу знакомые голоса, я ещё здесь. По крайней мере, я осознаю себя здесь.
- А где ты ещё можешь быть?
- Не знаю. Не знаю!
- Ой, что это у тебя?
Она разглядывала мои обнажённые руки. На них появились какие-то красноватые полосы, беспокоившие лёгким жжением. Боже мой! Да, ведь, это же следы от изумрудной сетки! Неужели мне всё это не кажется? Неужели всё то, что я вижу в этом бесконечном бреду - есть? Пусть иначе, но существует на самом деле? Господи Исусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешную...
- Это нервы. Говори, говори что-нибудь, пожалуйста.
- А что говорить-то?
- Всё, что угодно, лишь бы голос твой звучал всё время. Он для меня как маяк. Мне самой говорить тяжело.
- А я вчера сахар купила. Целый мешок. Тебе надо? Я поделюсь. И сама его тащила аж на пятый этаж! Представляешь?
Да. Очень тяжело. Он давит на плечи. И как я смогла закинуть его так высоко? А дорога такая каменистая, и всё вверх, вверх... Камешек выскочил из-под ноги и гулко ухнул где-то далеко внизу. Неужели я над пропастью? Не буду смотреть вниз. А то испугаюсь и упаду. Надо идти вперёд. Тем более, мне как будто легче стало. Привыкла, наверное, к тяжести. Да нет, кто ж к тяжести привыкает? Ведь от неё только устать можно... Вот-те на! Мой мешок стал таким лёгким, что я могу нести его одной рукой! Не может быть, чтобы пшеница была такая лёгкая. Неужели там одна мякина? Что же я принесу?
- Уже принесла.
- Посмотри, это, наверное, не пшеница. Уж очень лёгкая! Неужели я всё время несла шелуху?
- Это хорошо, что она тебе показалась лёгкой, иначе ты не донесла бы её сюда. Ну, давай посмотрим, что там у тебя?... Прекрасное зерно, его уже можно сеять.
- Но шелуха всё-таки ещё есть!
- Если хочешь, просей. Вот так.
Он взял в одну руку горсть зерна и стал пересыпать его сверху в ладонь другой руки, продувая падающие зёрна. Я принялась за дело. Надо непременно просеять его всё!
Вот. Полмешка уже готово. Но что это со мной? Я стала лёгкая, как воздушный шар! Меня совсем не притягивает земля, будто отпустила..! Я поднимаюсь всё выше и выше... Нет! Подождите! Я ещё не всё зерно просеяла! Верните меня назад!
- Назад! - всё та же подруга. Голова уже почти не болит. Но зато её верхняя часть горит так, что волосы, кажется, начинают тлеть... Потом она резко остыла, как будто покрылась инеем... И прошло ещё какое-то время, прежде чем всё стало нормально. Подруга улыбнулась мне, встретившись со мной глазами.
- Хочешь чаю?
- Нет. Который час?
- Сдалось тебе это время. Два уже.
- Ночи?
- Зачем же? Дня. Что ты ждёшь-то?
- Не знаю. Ах, да! Самолёта.
- Какого самолёта?
- Не знаю...
- А... ты... знаешь, кто я?..
- Да не пугайся ты! Я не сошла с ума. И это не бред. Но я не могу понять, что. Эти головные боли довели меня до какого-то странного состояния. Такое ощущение, будто я сейчас не осознаю себя целиком. Я - это гораздо больше, чем я себе представляла. Как будто что-то не то забыла, не то ещё не узнала, но оно уже есть, и со мной. Нет, не могу объяснить... Понимаешь... Что-то ещё есть... Может быть, это псевдореальность какая-то. Но когда я ТАМ, псевдореальностью становится этот мир, эта койка и даже ты...
- Да ты что говоришь-то? Ты всё время здесь! Я же караулю тут тебя! Ты никуда не уходишь. Ты всё время здесь!
- Может быть, это только тутошнее тело здесь остаётся? Ведь там у меня тоже есть тело... И я его чувствую... Ему точно так же бывает больно и хорошо... Но, когда я здесь, я осознаю, что я не там. Не пугайся, Христа ради! Всё о кэй! Я всё равно разберусь во всём этом. А сейчас, кажется... всё, я пошла...
- Ты спать хочешь? Спи, спи...