Но так я себя ублажаю, когда просто смотрю на закат... А сейчас я, как этот самый лучик, сама смогу прикоснуться к той земле, по которой ты ходишь... и к тебе самому! Скорее! Скорее! От нетерпения перехватило дыхание. Как будто я даже дышать уже не могу без тебя, и берегу этот глоток воздуха, чтобы пережить его с тобой. Родненький мой, ещё чуть-чуть, чуть-чуть - и я увижу тебя...!
Пропеллер ещё разметает пыль и рычит, но я не в состоянии больше ждать. В иллюминаторе мелькнула твоя чёрная машина... откройте, откройте скорей! Пустите меня!
- Малыш... иди ко мне!
О! Какое блаженство: упасть тебе на грудь и обхватить руками шею! Слёзы бежали из моих глаз, и трудно было понять: от боли или от радости. Очки мне мешали, но я не решалась их снять... Боялась отпугнуть тебя...
- Почему в очках? Из-за них я не вижу твоих глаз.
- Ты, ведь, тоже в очках. И я точно так же не вижу твоих синих-синих глаз... Но, вообще-то, у меня беда. Приедем на место, я тебе расскажу, ладно? А пока эти очки пусть останутся на своём месте.
На столе в твоём кабинете стояли точно такие же пузырёчки, какие лежали в моеё сумке...
- Ты насмотрелся на сварку?
- Как ты узнала?
Я достала своё лекарство и поставила рядом с тем, что стояло на столе.
- Что бы это значило?
- Я не смотрела на сварку, но глаза лечила именно от ожёга.
- Когда это у тебя началось?
- В два часа ночи.
- И у меня тоже... Но я-то, действительно, нахватался "зайчиков". Хотел лично убедиться, что импортный сварочный аппарат работает так, как его рекламировали. И домальчишествовался... Послушай, неужели у тебя из-за меня глаза болели?
- У меня другой причины нет...
- Мистика какая-то...
- Ерунда. Вместе мы это легче перенесём. Так что глаза у нас с тобой выглядят одинаково. Очки снимаем?
- Снимаем! Раз, два, три - оп!
Твои губы коснулись моих воспалённых глаз, и песок в них стал таять и проливаться глупыми и неуместными слезами.
Мы решили с тобой сбежать ото всех в лес. Бабье лето было в самом разгаре. Тишина стояла необыкновенная. И только мы перебивали её без конца. Всё торопились, торопились друг другу рассказать себя...
А ветер нежно трепал над нами кудели старых вётел. Отогревшееся сердце в груди моей прислушалось ко времени и пространству... Я это всё уже переживала?... Вот и засохшие головы чертополохов пошатываются, как бы подтверждая моё ощущение, мол, виделись мы уже, виделись... Молодой бычок идёт по берегу речки, недовольно оглядываясь на маленького мальчишку, который следовал сзади с хворостинкой в руке. Бычок остановился около меня, посмотрел в глаза, сердито поморщил нос: "Что, не узнаёшь?" Узнаю, узнаю! Ведь, я - такая же деревенская девочка, как твой погонщик. И вётлы, и чертополохи, и пыльная степная дорога, и лесные оазисы вдоль реки, и синее-синее небо - всё это мне знакомо, я росла среди них. И тогда мне было так же хорошо, так же светло, чисто и спокойно, как теперь. Синее-синее небо? Оно было уже тогда? И я это знала. Вернее, душа моя знала. А потом забыла... Или я её грехами своими заставила замолчать? И она во мне стала жить, как заточённая в подземелье. Ослепшая, оглохшая, голодная... Без любви-то... Миленький мой, родненький мой, я около тебя выздоровела!
- Что?
- Спасибо тебе. Я с тобой вспомнила, наконец, что я тоже "родом из детства". А вон тот мальчишка с хворостинкой, быть может, мой Маленький Принц.Ты вылечил меня от какого-то тупого, тяжёлого, бессмысленного сна.
- Нет, малыш, ты пришла ко мне здоровая. Проснувшаяся, если хочешь. Иначе бы ты не увидела и не услышала меня. Не я тебя разбудил, а ты сама проснулась. Ведь, я тебе это уже говорил...
- А я никак не могу принять этого. Для меня всё вокруг ожило только с тобой.
- Не обольщайся. Я, скорее всего, не так хорош, каким ты хочешь меня видеть...
- Для того, чтобы я была счастлива, тебе не нужно быть хорошим, достаточно просто быть.
- Чтобы жизнь воспринимать так, нужно прежде всего стать зрячим сердцем. Пойми, я - не причина, я - следствие... Помнишь, ты мне рассказывала про цыганку Марию, с которой ты познакомилась в больнице, поэтому у вас было время подружиться и обсудить ваши такие разные образы жизни? Самым ценным в вашей встрече, как мне кажется, был один состоявшийся между вами разговор. Ты её спросила, почему она теперь, когда уже имеет свой дом, то есть живёт осёдло, не отдаёт своих детей в школу...
- А она в ответ мне задала вопрос: "А вот ты хочешь жить так, как я живу?" На что я ей ответила "Господи, упаси!" А почему ты это вспомнил?