- Это хорошо, что ты ушла от него. Мне он тоже не понравился. Бриллианты настоящие, а сам... не настоящий. Хорошо, что он во сне остался.
- Ты чему радуешься? Надеешься, что таких в жизни нет? Увы, увы. Разве ты не замечала, как часто люди, не имеющие своего лица, пытаются восполнить этот "дефицит" тем, что окружают себя добротными натуральными вещами: шубами, хрусталём, кожаными пальто, золотыми побрякушками... Но у них есть возможност обрести своё лицо. Потому что они люди. Но я боюсь, что тот, о ком я тебе рассказывала, далеко не человек...
- А кто же?
- Не будем о нём говорить. Пусть он идёт... к самому себе. Это для него са-а-а-амая длинная дорога. Для человека, вобщем-то, это тоже очень длинная дорога. Но, если человек пойдёт по ней, то рано или поздно, но он дойдёт до конца. На то он и человек... Да, ты знаешь, хотя в этом городе природа была красива и замечательна, она не была родной. Экзотика - она и есть экзотика, как приторная конфетка в яркой упаковке. Попробовал и довольно. Выпишут из больницы, уеду на всё лето в деревню. Так хочется посидеть у ручья... Помнишь, как там хорошо? Птицы щебечут, ольха, вцепившаяся в край берега омытыми корнями, голыши разноцветные, гладкие, чистенькие... Солнечные зайчики пробиваются сквозь листву и давай играть с потоками ручья...
- А трава! Какая там густая и чистая зелень! И цветы, цветы кругом... Я рада, что у тебя такое настроение. Заберём детей и поедем вместе. Там земляника скоро созреет. А грибы-то, пожалуй, уж пошли.
- Размечтались мы с тобой...
- Да что ж мы, о чём-то несбыточном мечтаем, что ли?
- Не в этом дело. Разбередили себе душу. Теперь выписки придётся ждать с большим нетерпением.
- Ничего. Скоро уж. Давай я тебе почитаю пока.
- А что у тебя есть?
- Да вот, у дочери забрала. Говорит, интересно. Джек Лондон.
- Лондон....? - что-то дрогнуло во мне. - Лондон... Лондон... Никак не вспомню! Что же меня связывает с Лондоном? И в то же время - быть этого не может! - нет, не надо. У меня в тумбочке - Цветаева. Давай лучше её.
- Давай.
... Мне синь небес и глаз любимых синь слепят глаза...
- Стой!
- Что случилось?
- Такое ощущение, что я забыла то, что ещё не знаю... Или... вспомнила то, чего ещё не было... Или уже было?
- Тебя понять - мозги сломаешь. Как будто всё, что на этом свете существует, для тебя ещё где-то есть, только иначе. Ужас какой-то...
- А мне не страшно от моих переживаний. Теперь. А раньше меня всё это тоже пугало... Мне казалось, что я схожу с ума, и страшно этого боялась. А теперь, наоборот, я начинаю понимать, что жизнь прекрасна и удивительна, и что мы её, хоть и боимся потерять, не ценим в должной мере, не умеем пользоваться, что ли, и вообще, ничего о ней не знаем. А самое страшное - не хотим знать. В большинстве своём. Живём удобно в привычном,давно сработанном режиме. И всё. Нас это вполне устраивает. И всего боимся, и не столько всего, сколько утраты того, что имеем, к чему привыкли. Но ведь это как раз неудобно! И неинтересно. Это как в клетке, в плену у стереотипов. Мы все похожи на мою кошку. Она настолько привыкла к дому, что за дверь выйти не хочет ни за что! Улица у неё вызывает дикий страх. Сколько раз пробовала вытащить её во двор!
Только поставлю на землю - она шумаром на пятый этаж и трясётся, как осиновый лист. Гон начинается, она мучается, орёт, крутится под ногами, но на улицу, где коты её ждут! - упаси, Господи! И довольствуется она, несмотря на то, что рождена быть свободной, тремя комнатами моей квартиры. Ну, а что: спать - есть где, притом тепло и мягко. Накормить, всегда покормят, беспокоиться ей об этом не нужно. Разве только хвостом повилять. Правда, иногда в ней просыпантся природа, и она не будучи голодной, стащит со стола кусок и спрячет его под диван: про запас. Поскребёт линолиум, как будто закапывает, и успокоится. А то, чем я особенно гордилась, теперь мне кажется просто надругательством. Понимаешь, она ходит на унитаз... Только вот за верёвочку не дёргает... Она живёт чужой, какой-то искусственной жизнью, а не своей. Даже не куцой кошачьей жизнью, а вообще не кошачьей. Жизнью домашней игрушки. Так и мы. Понимаешь? И мы так живём. Человек рождён жить иначе... Просто мы боимся выйти на улицу. И за самое большое благо принимаем возможность пользоваться тёплым туалетом. Отчего жизнь наша бесплодна. Нет, у моей кошки бывают котята. Когда я ей кота на случку принесу. А о любви она всё равно понятия не имеет. Потому что любовь там, где свобода. И мы ведь так же. И даже на природу - "выезжа-а-а-ем", как на случку...
- Ну, а куда по-твоему, человек должен выйти, если кошке достаточно выйти на улицу?
- Как ты думаешь, моя кошка знает, что ей нужно выйти на улицу? Или хотя бы понимает, что ей нужно именно это?
- Откуда же?
- Так и мы. И я тоже не знаю. Предполагаю, конечно, что начать надо с "не убий, не укради...". Но это ещё не всё!... Я чувствую, что что-то ещё есть... но... Может, моей кошке тоже кто-то нашёптывает: "Да выдь ты, глупая, на улицу...", но она вере на слово предпочла кусок колбасы, лежащий у неё на тарелке...
- Ой, ну тебя! Как-то нехорошо мне стало от твоих заморочек. Не очень-то приятно чувствовать себя чем-то вроде кошки...
- Да? А мне, наоборот, легче... Я не столько поняла что-то, сколько почувствовала, пока болела. Я как будто вспомнила, что я не кошка. А человек. И мне от этого стало светлее, потому что появилась надежда и желание пожить человеком...
- Ну, вот и хорошо. А тебе капельницу несут. Давай, дружочек, отдохни...
- Что делать? Придётся "отдыхать".
- Не надоело тебе? Вся, ведь, исколота.
- Да? А я и не чувствую уже.
Привет, Даная...