- Я хотела позвонить...
- Да, да. Я помню. Чуть позже вас устроит?
Не успела заметить, кто из присутсвующих ответил мне на моё жалкое оправдание за навязчивость... Но внутри у меня прозвучал ответ: "Да." Говорить вслух не хотелось. Я вдруг почувствовала, что, действительно, устала. Очень... Вообще устала. И не от нескольких километров, пройденых под палящим солнцем, а от всех прожитых лет. Как будто мне сейчас предстоит умереть...
Я присела к столу и стала созерцать. Жизнь, которая происходила вокруг меня. Не имея никакого желания принимать в ней конкретного участия. С меня было довольно того, что я есть. Всё вокруг меня было приятно и понятно. Потому что оно, это "всё", хоть и незнакомо мне, но есть, живёт, так же, как и я... На равных... Внутри у меня светло, чисто и спокойно. Я утонула в этом покое, я растворилась в нём. Я стала с ним одного цвета. У меня не было никаких желаний, как, наверное, нет никаких желаний у того, кто проделал долгий и мучительный путь через пустыню, погибая от жажды, подстерегаемый ядовитыми змеями, песчаными бурями и смертью, наконец, добрался до источника, хлебнул спасительной влаги и откинулся на горячий песок...
А разговор здесь шёл ни о чём, просто так. Вокруг меня сидели незнакомые люди и переливали из пустого в порожнее, время от времени вынуждая и меня вклиниваться в это праздное пустословие. Но это не раздражало. Здесь, похоже, можно было говорить всё, без умствования и без насилия над сознанием. И даже без заботы об оставленном впечатлении. Здесь можно было быть самой собой...
"А вам откуда это известно?" - услышала я откуда-то сзади и сбоку в ответ на моё очередное высказывание. Я обернулась, готовая и здесь отшутиться и ... поняла, какого цвета мой покой. Синего. Как небо. Небо? Да, это как будто про меня... Я так боюсь высоты...
Неправильно я поняла. Там - я боюсь. Здесь - спокойна. Не обнадёженная, не уверенная, не убеждённая, не невозмутимая, а - спокойная. Наверное, так мы себя чувствуем во чреве матери. Ну, я и хватила! Однако, очень похоже. Вряд ли эмбрион чувствует себя счастливым или несчастным. Чувства его ещё не потревожены земными страстями, он защищён от них, как стеной, материнской любовью. Но ведь что-то он чувствует! Да, это, безусловно, зависимость от матери, даже пленение в каком-то смысле, которое обеспечивает безопасность и покой, пока любовь одухотворяет их сосуществование. Но, если даже его не любят, у эмбриона всё равно уже выбора нет... но у меня-то! ... Тоже нет... Может, и есть что-то ещё... но не хочу! Хочу этого покоя... Этого синего-синего покоя.
- А мы с вами пойдём в гости...
Хоть куда. У меня нет выбора... Как хорошо, когда нет выбора... Моя душа покоится на синих волнах неба, с которого я не просто не хочу, а не могу... не могу... не могу... спуститься...
Я раздвинула ветки плакучей ивы, чтобы пройти в открытую для меня калитку... Летний сад, щедрый, как рай, поглотил нас, и мы узкой тропинкой прошли вглубь. Хозяин резал помидоры - последний штрих к накрытому столу.
- А, что, ты, действительно, не знаком с нею?
- Нет.
- Тогда знакомься: моя последняя девушка...
Лёгкий неясный всплеск внутри меня заставил меня вздрогнуть: я это уже слышала! А о ком это они? Обо мне, что ли? Я с любопытством взглянула на того, кто это произнёс, и сильная синяя волна вновь увлекла меня в небо. Почему "его"? И почему "последняя"?" - тяжело и лениво просквозило в моём сознании и осталось безответным где-то там, внизу...
А здесь, в этом синем-синем небе всё, как в самом замечательном сне, когда не хочешь просыпаться. А, может, это и есть сон? Но вишни самые настоящие... Спелые, сочные, тяжёлые, они так и просятся в ладонь...
- Вкусно?
- Хочешь? - Я вложила вишенку в приоткрытые губы. Они прикаснулись к кончикам моих пальцев лёгким поцелуем... Что-то дрогнуло во мне, и я совершенно отчётливо почувствовала, что у меня есть руки. Губы. Глаза. У меня есть тело. Физическое тело. Которым я плыву в своём синем небе. Я живая. Я пришла. Я здесь. Я всегда...
И всё-таки мне это снится. И я уже видела этот сон... И я его помню... Я знаю, что произойдёт дальше! Сейчас я положу голову на твоё плечо и увижу огненный краешек уходящего солнца. Он скроется у меня на глазах... А потом я всю жизнь каждый день буду ловить этот момент, чтобы ощутить твоё присутствие. Даже без тебя... Ощутить его каждой своей клеточкой, каждым своим чувством, каждой своей мыслью, всем тем, что Я ЕСТЬ... Потому что как только последняя капля солнца растворится за горизонтом, я это почувствую и останусь с этим навсегда. Вот и всё. Ярко-красные облака, отражающие свет солнца, уже скрывшегося за горизонтом, теперь только напоминают о том, что этот день был...
Минул день
Утонул во времени
Канул в вечность
Так уходит всё
Зачем я его постоянно ищу в бездне вечности? Да за тем, чтобы ещё и ещё раз почувствовать и понять: МЫ ЕСТЬ... Твои губы очерчивают в пространстве моё лицо, волосы, плечи, руки... Это я, Господи! Защищённая своей беззащитностью, которую всегда боялась, избегала, предупреждала. А теперь - она - единственная гарантия, единственное оправдание, единственное условие... как перед тобой...
Лунный лучик проник сквозь щель неплотно задвинутых штор и упал на большой иллюстрированный календарь, осветив простёртую в никуда руку Данаи. Спи, Даная...