Но то, что его ожидало, он даже предположить не мог, потому что была она всё-таки довольно сговорчива... А неожиданностью для него стала её девственность. И неподдельная доверчивость. Вобщем, сердце его дрогнуло. Кончилось тем, что под утро он сам отвёз её на такси домой. Жила она в частном доме с палисадником. Вот у калитки этого палисадника он и простоял до утра, уговаривая встретиться ещё раз. А она отказывалась. Однако в глазах её была такая тоска и боль, что он так и не смог понять: действительно ли она не хочет его видеть, или, напротив, надеется, что он найдёт её...
Поэтому на следующий день он решил прийти к ней днём и твёрдо заявить, что он берёт на себя ответственность за неё, и постараться добиться её благосклонности, даже если она будет ему отказывать.
А у дома её почему-то толпилось много людей. Причём, заметно в трауре. В толпе-то на него как-то особенно и не обратили внимания, как будто ничего необычного в его появлении нет: пришёл и пришёл. Он прошёл в дом и увидел в большой комнате длинный стол, накрытый как на поминки. Присутствовавшие тихо беседовали, даже скорее перешёптывались. В углу комнаты сидела пожилая женщина в чёрном, глаза её смотрели и не видели. Редкое горе оставляет такую печать, которой было отмечено лицо этой женщины. Он было хотел спросить у кого-нибудь о своей новой знакомой, но тут увидел её портрет на стене и оторопел: он был заключён в чёрную рамку.
- Когда это случилось? - спросил он рядом сидящего старика. Тот удивлённо посмотрел на него:
- Да уж девятый день отмечаем...
- Не может быть!
- Что делать! Бог дал, Бог взял. Мать жалко. Одна растила. До семнадцати годков! А теперь вот нате вам: у пустого корыта. И дочка-то была - всем бы таких! И почему Господь таких забирает рано?
- А что случилось-то с ней?
- Да не проснулась и всё. Врачи говорят, что тромб какой-то оторвался. Она спортом много занималась. А в тот день пришла с тренировки, говорит, перестаралась, перегрузку допустила, неважно себя чувствует. Легла отдохнуть и - всё! Как гром среди ясного неба!
- А у неё сестры нет? Двойняшки?
- Да ну, какая сестра-то ещё? А ты сам-то чей будешь?
- Да я с ней только вчера познакомился...
- Свят, свят, свят! Ты думай, что говоришь-то!
- Да я в том смысле, что не так давно... И видел-то её только один раз. Выходит, незадолго до смерти... Потом, вот, искал... И нашёл...
- А-а-а-а! Вот оно как бывает-то...
Но на этом дело не кончилось. Он, вконец заинтересованный и встревоженный: ведь не с трупом же он спал! - стал искать концы. Подал заявление в местную прокуратуру, подвязал свидетелей, которые подтвердили, что видели его в этот вечер с ней. Заинтригованное начальство разрешило эксгумацию.
Первое, что он увидел, когда открыли крышку гроба, - пятно на знакомом платье от вина, которое она неловко, в волнении, опрокинула себе на колени в небезызвестный вечер, проведённый им с нею в гостиничном номере...
- И всё?
- А тебе что, мало?
- Да, вовремя ты мне это рассказала...
- Так интересно же... И страшно...
- Страшно? Мне так не кажется.
- Да ну тебя! Ты не поняла, что ли, ничего?
- Отчего же, может быть даже больше, чем поняла.
- Да, ведь, это же всё невозможно! Ужастик и только! Чья-то любопытная придумка! А ты прямо всерьёз приняла.
- Ты угадала. Уж не знаю, насколько оттуда - сюда, а - туда... Нужно только вспомнить, как.
- Знаешь что, брось!
- Да я и не намерена ничего делать, просто размышляю. Философствую! И всё!
- Пусть мёртвыми занимаются мёртвые. Забыла?
- А что это такое - мёртвый? Нет ли их уже среди тех, кто ещё дышит? И насколько не живы те, кого мы похоронили, но любим и теперь? Может быть, даже острее осознавая и чувуствуя эту любовь, утратившую конкретный адресат, и поэтому продолжающую существовать в своём чистом виде? А такая любовь распространяется на всё, чем живёт тот, кто несёт в себе это божественное состояние. И тогда любая мелочь отражает того, кто вызвал к жизни эту любовь. И не поставил ли он тем самым смерть на колени? Об этом можно говорить бесконечно. Смерть - любимая тема для живых, самый распространённый сюжет. Мне кажется, на земле не было ни одного философа, ни одного художника, ни одного мыслителя, который не уделил бы ей внимания при жизни. Да вспомни Тютчева:
Есть близнецы для земнородных,
Два божества: то смерть и сон.
Как брат с сестрою дивно сходных, она - угрюмей, кротче - он...
- Помню, помню! Больше не надо. Больше не надо! Если ему и дальше верить, то самоубийство и любовь тоже близнецы...
- И это тоже правда. У любви бывает два лица. О них я впервые, кажется, у Пушкина прочитала: один любит страстно, безумно, ревниво, но для себя, а другой просто любит и беспокоится не о том, чтобы ему в этой любви удобно было, а чтобы любимому было хорошо. А такая любовь, действительно, сродни самоубийству. Потому что в душе своей ты уступаешь место тому, кого любишь. Поэтому без него ты - ничто. Тело. Труп.
- Всё, хватит! Опять сейчас всё на себя примерять будешь.
- Да это я уже давно примерила. А теперь, вот, пытаюсь рассказать, насколько подошло.
- Ну, ладно, случилось. Плохо тебе. А нас-то: друзей, детей - ты, что же, совсем не любишь? И для нас в тебе уже и места нет? А ты хоть осознаёшь, что мы в тебе эту самость твою, которую ты так легко подвинула, прежде всего и любим. И не его в тебе, его-то мы и не знаем вовсе. А тебя. Те-бя! За что ты нас-то, в конце концов?...
- Поэтому и живу. Видно у любви есть ещё одно лицо... Я не буду больше плакать. Постараюсь, по крайней мере. Обещаю...
- Знаешь, иди отдохни. А то что-то ты побледнела, устала, наверное. А я тебе помогу обед приготовить, набегут, ведь, сейчас "страждущие". Иди, иди, приляг.
Да иду, иду уже. Как будто ещё рано было, а уже смеркается. ледок на дороге какой-то хрупкий, неужели уже весна? Даже и не заметила, как наступила...
Успеть бы до темна. Да тут уж совсем недалеко осталось. Вон уже и крышу свою вижу из-за деревьев. Давно я здесь не была! А дом наш совсем не изменился. Всё такой же теремок. Как я его люблю! Особенно балкончик на втором этаже. Лучше всего быть там вечером, на закате. На равнине горизонт всегда кажется дальше. Да не кажется, а так оно и есть. Поэтому солнце садится долго. Только на таких горизонтах да ещё над морем оно начинает казаться, действительно, утомлённым. Но сегодня, пожалуй, не успею понаслаждаться закатом, у меня всего полчаса, не больше. Я только проведать его успею и всё. Пока.
Ну, вот, уже и пришла. Я ключ-то не забыла взять с собой? Ой, господи! Совсем запамятовала, где я. Никакого здесь ключа не надо. Лишь бы дома его застать...
Бог ты мой! Что он затеял? Ремонт капитальный, что ли? А зачем он полы поднял? Они-то не требовали никакого ремонта. А обои... хоть и новые, а почти все отмокли и отошли от стен... Что у него случилось-то?
- Отчего же ты не предупредила меня, малыш? Если б я знал, что ты появишься сегодня, я бы встретил иначе...
- Ты...! Я так соскучилась! Я ненадолго... Только чтобы увидеть тебя...
Поток холодного воздуха ворвался в открытую форточку. Я хотела её закрыть, но новые порывы ветра не давали этого сделать, в результате шпингалет оторвался и упал на пол. Я подняла его и стала искать шуруп.
- Оставь это. Неужели здесь некому будет это сделать? - ты подошёл к окну, присел на подоконник, взял у меня из рук железяки и положил их на листок бумаги, который валялся тут же. А что это на нём написано? Цифры какие-то... 618, 632, 22441, 31632... Это же твои телефоны! Ты этот список сам мне давал там...
- Узнаёшь? Это ведь ты написал для меня там, когда был жив...
Был жив... Был жив...! Сердце сжалось в комок, по щекам поползли горячие капли, Боже мой! Как больно! Как будто они не из солёной воды, а из наждачной бумаги.
- Не плачь, малыш, пожалуйста! Посмотри, слёзы тебе всю кожу на лице разъели... Да и я устал от ремонтов, видишь, даже дуб на полу гниёт от влаги...
- Неужели...?
Ты сокрушённо покачал головой в подтверждение:
- В этот раз ты как никогда...
Я уткнулась лицом в твои колени, пытаясь остановить очередной приступ рыдания:
- Я больше не буду... Теперь я знаю, что ты хоть и умер, а всё равно есть... Кстати, а как этот листок с телефонами к тебе попал? Он, ведь, оттуда!
- И ты пока оттуда. Сама и оставила за ненадобностью, когда последний раз приходила.
- Разве я бываю здесь? Я... не помню этого.
- А зачем тебе эта память там? Это помешает тебе жить земным. Так что тебе и не надо пока этого помнить... Посмотри скорее в окно! Самый закат!
В морозном воздухе над серой полоской отдалённого леса повис малиновый диск солнца. Мне пора. Я ещё вернусь... А теперь мне пора... Я люблю тебя... Твоя рука стала таять в моей. Вот и всё. Я её уже не чувствую... Я знаю. что ещё держу тебя за руку и ещё смотрю в твои синие-синие глаза... Просто уже не вижу... но ещё слышу, как твои губы шепчут: "Пора... Пора... Пора..."