"Люди делают, не делая. Проси! И тебе дано будет."
Можно прямо сейчас?
"Да."
Господи! Подскажи мне ! Я устала от этого вопроса... Я на грани отчаяния... Помоги мне!
"Разве тебе было бы лучше, если бы космос был замкнутым пространством?"
Нет! Только не это! Как хорошо, что он бесконечен! Но... кто мне задал это вопрос-ответ?
"Это был не я. Ты думала сама. И Бог тебе помог."
И что же? Это так просто?
"И да, и нет. Для тех, кто уже думает, кто хочет думать, кто делает душу - да. Проси, проси!"
А если я попрошу денег?
"Все материальное - средство для духовного. Иметь можно, любить - не стоит, любовь к средству, а не к цели, расточает душу, делает тщетным ее пребывание на земле. Я хочу предупредить тебя: общаясь со мной сейчас, ты открываешь себя... А точнее: вскрываешь. И остаёшься беззащитна на определённых уровнях... Почувствуешь опасность, наложи на себя спасительный крест... Я люблю тебя."
Как быстро темнеет в зимние вечера. Не успел оглянуться, а твой такой огромный белый свет сжался для тебя до размеров твоей маленькой квартирки, которая вследствие того, что находится на самом верхнем этаже современного курятника, нет-нет да и покажется маленьким Ноевым ковчегом среди кромешной мглы, которая бывает только в зимние безлунные ночи, а если в придачу к этой мгле еще и пурга, когда стаи снежной крупы бешено рвут стекла окон, это ощущение настолько усиливается, что становится трудно уговорить себя верить в то, что таких "ковчежиков" вокруг тебя - уйма. Эти вечера хороши только тем, что располагают к сентиментальным воспоминаниям. А дети особенно любят рассказы о том, что происходило с их взрослыми родственниками, когда они были маленькими детьми. И если нам кажется, что мы были обделены всякими там сникерсами, компьютерными играми и плачущими куклами, то мои дети убеждены, что они лишены живого огня в печке, тихих вечеров, проведенных с книжкой или с самим собой, а не с шумным и навязчивым телевизором (даже если не включен дома, его все равно слышно через стенку из соседней квартиры), петушиного крика на рассвете, новорожденных ягнят и телят прямо в избе на куче соломы за перегородкой у печки и мирного потрескивания деревянной прялки, которую бабушка вспоминала каждую свободную минутку. А сегодня, сегодня я им расскажу... Впрочем, слушайте вместе с нами.
В задней избе дома моего деда стояла громадная русская печь. Да, хлеб бабушка пекла именно в ней. А, когда он остывал, укладывала в закрома с пшеницей, там он хорошо сохранялся целую неделю. Вот чего вы еще не знаете! То, как в доме пахнет свежевыпеченным хлебом. От этого запаха во всем доме становится чисто, светло и спокойно... И если кто-то сердитый заходил в дом, то уже не мог удержать на сердце зла, потому что запах хлеба убеждал его гораздо больше, чем то, что его рассердило.
Ну, так вот. Печка эта была замечательна еще и тем, что служила ... баней. Я всю свою сознательную жизнь не пропускала ни одной возможности помыться в бане (вот, страсть-то еще!), несмотря на то, что у нас есть ванная, но такого духа, который был в этой печке, не встречала нигде. А купались там так. Когда печь прогорит, золу тщательно выгребали, расстилали по дну янтарного цвета солому, ставили на нее тазы с водой, а потом раздевались и лезли внутрь, прихватив с собой веничек березовый. Закрывались изнутри железной заслонкой, чтоб пар быстро не выходил, а света, кстати, внутри - никакого!, потом ложились на соломку поудобнее и веничком, венечком! - по спинке, по ножкам, животику, плечикам! Себе или тому, кто вместе с тобой парится. В нашей печке двое могли поместиться. Правда, некоторую осторожность соблюдать надо было: не упираться в стенки - горячи и в саже, хоть и обметали их гусиным крылышком.
Что глаза-то открыли шире обычного? Не верите, что ваша вполне цивильная мама когда-то в печке по-первобытному парилась? Да еще с удовольствием это делала?... Да я и сама уже не верю... Может, это было в предыдущей жизни? Но нет, это со мной точно было теперь..
Ну, все, а теперь - спать, спать, спать... И я пойду, поговорю на ночь со своей Данаей...
Ах, как душно! Я, кажется , в печке... Но угли-то должны быть выметены. Отчего же тогда я задыхаюсь? И... Да! Я не могу пошевелиться! Это уж совсем не похоже на баню. Даже в печке. И темно-то как!... А-а-а-ах! Хлебнула свежего воздуха... Вот те на! Ни в какой я не печке. Я ж в своей родной постели. Только, действительно, пошевелиться не могу. Как будто кто-то зажал меня со всей силой... Да, ведь, это на самом деле так! Только я совсем не вижу того, кто это сделал. Как будто он прозрачный. Да, ведь, это ж какое-то сильное мужское тело! Что ему надо от меня?! По лицу скользнули невидимые губы... Да, ведь, он целует меня! Пусти! Оставь меня! Я попыталась вырваться, но мощное и тяжелое тело стало сильнее сковывать меня, время от времени давая некоторую волю. Это было похоже на сексуальную игру. И на изнасилование. Кошки-мышки какие-то... Но при всем ужасе обстоятельств в нижней части живота моего вдруг стало предательски стремительно темнеть... Животная похоть легко справилась с сопротивлением сознания и заставила содрогнуться от парализующего желания... Надломленная плоть уже готова была взорваться сладкой истомой и замерла, ожидая неотвратимого проникновения в жаждущее горнило насколько невидимого, настолько ощутимого тела...
Не-е-е-ет! Нечеловеческим усилием я вырвалась из подавляющих меня объятий и обессиленная свалилась в проем между стеной и кроватью. Подо мной хрустко зашуршала какая-то бумага... Чьи-то руки легко подняли меня и положили на постель... Не об этом ли он меня предупреждал? Крест! Скорее крест! "Господи Исусе Христе, Сыне Божий! Помилуй мя, грешную!..."
Я открыла глаза, было уже светло. Голова горит. А сама, как мышь... Словно два часа назад аспирин проглотила. Приснится же такое! Устала дико! Как будто и не спала вовсе. Пожалуй, не помешает все-таки спокойно отдохнуть. Надеюсь, сон не повторится. "Отче наш..."
Я легла поудобнее на живот, с ужасом и стыдом вспоминая только что пережитое во сне. Взгляд мой упал на пол между стеной и кроватью... Небрежно брошенные с вечера прочитанные газеты горкой валялись тут же. Я опустила на них руку и услышала знакомый хруст...