- Что вам нужно? - обращённый ко мне вопрос окончательно выбил меня из колеи, я растерялась настолько, что никак не могла сообразить, что же нужно сказать в ответ. Но при этом чувствовала, что эта внешняя возня совсем не вытесняет того покоя, в котором пребывала моя душа. Он был превыше всего. Я неохотно открыла рот:
- Никак не ожидала увидеть то, что сейчас несомненно перед моими глазами. Я бы назвала имя того, кто мне нужен, но ей-Богу, не знаю его...
- Пропусти, это ко мне, прозвучал голос, родом из моего покоя. Но его почему-то услышал и этот молодой человек. Он распахнул дверь и отступил, пропуская меня вперёд.
Я зашла и... Производственное совещание под названием "мальчишник" предстало передо мной.
- Н-да. Чего-чего, но этого я никак не ожидала. Извините что помешала. Ведь, я-то, - оправдываясь нарочито, - пришла только позвонить. Может быть, это всё-таки можно будет сделать?... Я всё-таки помешала...
"Никто никому не помешал. Вы позвоните. Чуть позже.", - услышала я голос изнутри. Странное ощущение. Я стала искать глазами хозяина кабинета, но, увы, не узнала его... Но стоило мне присесть на предложенный стул, как я снова почувствовала себя хозяйкой положения. Я пришла.Я опять здесь. Опять всегда... Внутри у меня было светло и чисто. Конечно же не от по-мужски скупо накрытого стола и уж тем более не от десятка пар любопытных и испытывающих мужских глаз. Они меня даже не раздражали. Ничто не могло смутить моего покоя.
Мужчины любят говорить, что женщины болтушки. Ах, если бы они хоть раз трезво послушали себя. О! Бедные женщины! Когда мужчины наговорятся о втулках и всём том, что связано с машинами и спортом, они начинают говорить о вас. И, вы знаете, о самых замечательных, на наш взгляд женских чертах они говорят как о недостатках, и наоборот. Особенно они любят посмаковать то, сколько усердия, притворства и коварства применяют женщины, чтобы уложить мужчину в постель.
- Чтобы, тем не менее, оставить его там на всю жизнь. Тогда как мужчины тратят столько же сил на притворство, хитрость и коварство, чтобы провести с данной женщиной только одну ночь.
"А вам откуда это известно?" - Я обернулась на вопрос, обращённый ко мне и увидела небо. И мне стало понятно, почему мне так спокойно и хорошо. Я просто нахожусь в этом небею. И ничего не хочется больше чувствовать - ни видеть, ни слышать, ни осязать... И думать о чём бы то ни было тоже не хочется. Только бы быть в этом небе...
А в это время от моего имени кто-то продолжал сидеть за столом, потягивать коньячок, улыбаться на шутки и доказывать, что "Архипелаг ГУЛАГ" Солженицина - это чистейшей воды экзистенциализм.
А я продолжала плавать в этом синем-синем небе. Какие-то лица мелькали передо мной, одни исчезали, другие появлялись, и только небо оставалось неизменным. Моё небо. Я пришла. Я здесь. Я всегда.
В этом небе было всё. Всё сразу. И прошедшее, и настоящее, и будущее... Здесь даже есть вишнёвый сад. Спелые вишни оттягивают ветки, вишнёвый сок течёт по рукам, по губам...
- А где мы теперь?
"Разве это имеет значение?"
- А всё-таки?
"В гостях."
На столе в миске горкой лежали вишни густого истомлённого цвета. Ветки яблонь низко наклонились над нами. В небе моём была тишина и терпкие запахи лета. Хозяин дома резал свежие помидоры.
"Так ты не знаком с нею?"
- Нет, не знаком.
"Моя последняя девушка..."
" Это они обо мне, что ли? - подумала я, услышав разговор, и почему "последняя"? И почему, с какой стати "его"?" Я взглянула на произнёсшего это и снова увидела небо. И забыла о том, что меня смутило. Внутри у меня было светло чисто и спокойно. Я протянула вишенку к губам этого неба, она исчезла за ними, и губы эти коснулись моих пальцев лёгким поцелуем. Что-то дрогнуло во мне и я совершенно отчётливо почувствовала, что у меня есть руки. Губы. Глаза. У меня есть тело. Которое плывёт вместе со мной в этом синем-синем небе... Я живая... Я пришла. Я здесь. Я всегда.
Солнце стало откровенно скатываться за горизонт, и сад, который нас приютил, начал погружаться в сумерки. Твоя рука обхватила меня за пояс, в небе моём стало ещё и тепло. Я поняла, что небо - это ты, вернее, синь твоих глаз. Кто ты? Что ты? Зачем ты? Почему? Откуда? Да разве это важно? Я пришла. Ты здесь. Мы всегда.
О как здорово, никогда не задумываться об этом и вдруг узнать о существовании своего тела и заново постепенно приобрести его. Сначала я почувствовала пальцы. Они трогали твоё лицо... шею... плечи... В самых их кончиках вспыхивали искорки, свет от которых волнами разбегался по всему телу и подталкивал, сбивал с будничного ритма сердце. Потом мои локти окунулись в тепло твоих ладоней и они, как два лёгких парусника понесли меня по бесконечным просторам нашего неба. Твои губы очерчивали в пространстве моё лицо, волосы, шею, и я начинала их физически ощущать. То, что я так не любила - моё тело - за то, что оно часто досаждало меня своими болячками, за то, что оно требовало, как мне казалось много времени на уход, за то, что оно в конце концов, требовало еды, попросту, мешало мне жить - теперь вдруг стало так необходимо: настал и его час! Мои физически ощутимые губы сомкнулись с твоими, и я начала стремительно растворяться в тебе. Грубые, как принято считать, физические ощущения не только не приземляли, а, напротив, дополняли и оттеняли тонкие переживания души от слияния с тобой. Мы пришли, Мы здесь. Мы всегда.
Лунный лучик проник в щель между шторами на окне и упал на большой иллюстрированный календарь, осветив простёртую в пространство руку Данаи. Спи, Даная...