Чась 6
- Вставай, пора, на экзамен опоздаешь. Мне уже уходить надо. А тебе - "ни пуха, ни пера".
- К чёрту, к чёрту...
Ах, мама, разве это экзамен? Его-то я сдам, куда он от меня денется? Сейчас у меня каждый день экзамен посложнее. А для предмета этих экзаменов, который называется "жизнь", учебников никто не написал. Есть, конечно, кое-какие пособия, к примеру, художественная литература, только, боюсь, она, скорее, вводит в заблуждение.
И, о, Бог мой! Сколько я их уже провалила! Вот и теперь... Теперь-то я могу себе признаться, что придумала всё: и единственного, и любимого, и любовь... Придумала, чтобы хоть как-то избавиться от всего того, чем жила в мастерской. Вернее, чтобы заполнить пустоту внутри, которая ныла и скребла душу после того, как я вынуждена была покинуть её. Ну, где мне было искать убежища, если не в обыденной жизни с её листопадами, свиданьями, театролизованными страстями и всякой там семейной и личной жизнью. Да, я не знала ей цену, и не хотела прицениваться. Может быть, поэтому сделала ставку на чужого. Чужого отца и мужа. Под рукой оказался. Для него эта жизнь была смыслом, а для меня просто прикрытием, щитом от той жизни, которой мне очень хотелось - свободной, счастливой, богатой, интересной, но... недосягаемой! Этот большой красивый мир, в котором звучала "Весна священная", который блистал красками Марке и Ренуара, в котором говорили на языке Чехова и Куприна, всё время был где-то рядом, но я никак не могла туда попасть! Все о нём говорили, рассказывали, как о рае поднебесном, вели себя так, будто они живут там и просто спустились сюда, ко мне, на часок, чтобы рассказать мне о нём. А от того, что мир, в котором мы живём, грязен и недостоин, они соответственно с ним и обращаются, а так же и со всем, что принадлежит этому миру, а значит, и со мной тоже...
Прости меня, заложник мой, я хотела нырнуть в твой мир и забыть об этом "поднебесном рае". Мне было всё равно, какой он, твой мир, лишь бы забыть тот. И чтобы ты меня не поймал на этом равнодушии, я старалась украсить твой мир романтической любовью, чтобы укрытие моё было хоть сколько-нибудь похожим на храм. Я просто не осознавала, что быть похожим и быть - это "две большие разницы". Да я и вообще ничего не хотела осознавать, хотела только сбежать, спрятаться... Ведь, там, в мастерской, даже если не храм, а карточный домик, то всё равно не мой. Не про меня. И я, сидя на его пороге, чувствовала себя нищенкой с протянутой рукой, в которую клали надкусанные куски торта, обсыпанные пеплом...
А твой мир, где я пыталась укрыться, тем более не храм. Сверху красиво, пышно, а в углы заглянешь - и жуть. Пыль, грязь, мусор... И я, я тоже там оставила мусор. Стыдно.
Всё, заканчиваю училище, уезжаю работать и... и... Может быть, я найду тот уголок земли, где не надо будет притворяться. Притворяться хорошей или беспутной... Просто быть.
Троллейбус, как обычно, переполнен. Все куда-то спешат. Я тоже. В новую жизнь. Сейчас сдам последний экзамен, и начнётся отсчёт нового времени.
...Спокойной ночи, Даная. Там, за глянцевой поверхностью твоего мира, мне уютней. Неужели то, что я хочу найти, существует только по ту сторону сна? Пусть мне сегодня опять приснится это синее небо, в котором мне так легко и спокойно, и где я не одна. Вокруг никого нет. Только я и синее небо. А я всё равно не одна. Я там. Я была. Пожелай мне этого сна, Даная...
часть 7
М-м-м... Я как будто выплыла на поверхность. Глаза закрыты, но я чувствую, что впереди меня синее-синее, доброе-доброе, а позади - уже отдалённо, но ещё ощущается холод одиночества, горький привкус тоски... Господи! Хорошо, что я уже проснулась! Здесь каждая моя клеточка, каждый мой вдох и выдох, каждое ощущение наполнены покоем и счастьем. Сейчас я открою глаза... Ты даже представить не можешь, что я сейчас увижу! Я открываю глаза и... ! вижу синее-синее небо...