– Мы их так привлекаем, – пояснила Мара. – Потом, по просьбе трудящихся, отменим приглашения. А сейчас эти приглашения работают на нас.
– Не понимаю. Как они на нас работают, если я ничего не могу прочитать?
– Ну, смотри, – вмешалась Кэт, – просто так никому не нужно заводить ещё один аккаунт в ещё одной сети. А если там вход только по приглашениям – совсем другое дело. Элитный клуб! Кого попало с улицы не пустят. Иллюзия собственной избранности. Сейчас как раз ЖЖ упал, хомячки в панике. А мы им – раз! – и инвайты в новую, свободную от рекламы сеть.
– Что вы им – раз? – не поняла Наташа.
– Приглашения мы им. Код доступа для создания собственной странички. Все скорее спешат застолбить место. А вдруг здесь лучше? Ну и вообще. А ЖЖ лежит. А к нам можно импортировать весь контент.
– Всё! – остановила её Наташа. – Мне не важно, как это работает. Мне важно, что это звучит солидно. Для отчёта мне эти слова напишите, ну и продолжайте свою партизанщину.
Потом она собралась с силами и перечитала письмо от Игоря, которое пришло ещё неделю назад. Оказалось, что он не умоляет о новой встрече, не пытается запоздало выяснять отношения и ничего не требует. В письме он сообщал, что сдержал слово и зарегистрировал в сети всех, до кого дотянулся. К письму прилагался список почти из трёхсот душ. Всё сплошь имена и фамилии, никакой выдумки. Выделялись на этом фоне трое вольнодумцев: Эффективный Лидер (должно быть, сам Игорь), Манюнька76 и Lich – по всей видимости, Светка.
«Надо написать ей», – подумала Наташа.
Открыла почтовую программу. О чём писать?
«Я работаю там-то и там-то» – это понятно и так.
«У меня бессонница» – это пройдёт.
«Живу всё там же» – а зачем тогда писать об этом?
«У нас осень» – а у них что, другое полушарие?
«Я люблю человека, которого вижу во сне. Но теперь он мне даже не снится» – а вот это никого не касается.
Она закрыла файл, так ничего и не написав. Вот если бы они просто посидели рядом, помолчали. Слишком многое надо объяснять – а что-то объяснять не надо вовсе. Но понять это можно только при личном общении, глядя друг другу в глаза.
В ящик упало письмо от Снусмумры. «Специально к вашему концерту я написала новую песню. Надбавку, заметь, за это просить не собираюсь. Насчёт бессонницы поспрашивала народ. Мне такое наговорили – сама теперь засыпаю с трудом. Шла бы ты лучше к врачу».
«Спасибо. Надбавку выбью. Вместо двух тысяч получишь три. Не за песню – а чтоб спалось лучше. А к врачу мне пока некогда – каждый день забит под завязку».
Чтобы перебрасываться такими письмами, надо находиться на одной волне. И, по возможности, в одном городе.
Вечером, всё ещё думая о том, что написать Светке, Наташа вновь смогла заснуть. На этот раз она оказалась в коридоре своей школы. Сны о школе – кажется, единственные связные истории, которые она видела до встречи с Рыбой.
Во всех классах шли уроки, а Наташа, должно быть, прогуливала. Прогуливать было сладко и упоительно, особенно одной. Напротив кабинета литературы лежали листы самоклеящейся плёнки с огромными – в натуральную величину – дорожными знаками. Большая часть знаков уже была кем-то отклеена. Оставался только белый круг, обведённый красной чертой – какой-то из младших запрещающих арканов, и знак «Ведутся дорожные работы».
«Дорожные работы» пытался отклеить какой-то человек. Он придерживал носком ботинка кусок плёнки и бормотал себе по нос.
«Чтоб тебя ветром унесло!» – услышала Наташа, подойдя поближе.
И поняла, что этот человек – Рыба. Хотя внешне он совсем не был на него похож, но во сне такие вещи не имеют значения.
– Привет, – сказал Рыба, – сейчас отлеплю и на стенку наклею.
– А можно?
– Нет, конечно. Иначе какой смысл?
Наташе тоже захотелось сделать то, что нельзя. В школе она нечасто позволяла себе это. «Будь как все, не высовывайся, потихоньку делай то, что надо тебе, и не верь никому на слово. Тогда сможешь жить, как хочешь, и никто к тебе не полезет», – учил её дед. Так она и старалась поступать.
Но сейчас – сейчас было можно!
Наташа легко отклеила запрещающий знак и решила приладить его на дверь мужского туалета. То-то парни обломаются! Выбегут на перемене из классов – а в туалет-то нельзя!
Когда она вернулась к кабинету литературы, её уже ждал физрук.
В следующее мгновение они с Рыбой, прижавшись друг к другу и дрожа от страха, сидели за первой партой на педсовете (хотя за партами обычно сидят преподаватели, а нарушитель стоит у доски).
Но на этот раз у доски царил физкультурник и грозно вещал: