– Ты заметил, что нам уже необязательно говорить, чтобы понимать друг друга? – спросила Наташа.
– Но говорят не только для того, чтобы понимать. Когда я говорю – мне кажется, что со мной всё в порядке.
«Это я понимаю», – поняла Наташа. И Рыба понял, что она это поняла.
На них осталась одежда из прошлого сна, но свитера вскоре пришлось снять и обмотать вокруг пояса. Под свитерами оказались свободные серые майки.
Становилось всё жарче и жарче, хотя ничего пока не горело. Каменистая дорога вилась среди иссушенных пустошей, поросших бурым мхом. Где-то вдалеке маячил то ли лес, то ли мираж.
– Интересно, во сне бывают миражи? – спросила Наташа.
– Мираж во сне – это лёгкий переход в другой сон, – ответил Рыба.
Чирикнув, вспорхнул с дороги испуганный маленький камень. Камень покрупнее поднялся на передних лапах и зарычал на путников, но они обошли его стороной.
Дорога пошла на подъём, солнце припекало. Вместо пота на лице и руках выступила звериная шерсть. Как ни странно, так стало легче переносить жару.
– Теперь ты совсем похож на кота! – сказала Наташа и погладила Рыбу по голове. – На зелёного кота!
– А ты – на женщину с южных островов, которую я видел в учебном фильме, – промурлыкал он в ответ.
Лес не был миражом. Влажный, прохладный, он принял их в свои объятия. Шерсть исчезла – словно втянулась через поры обратно под кожу. Тропинка была проложена на возвышении, в низинах блестела вода, квакали лягушки, стрекотали какие-то водные насекомые. Лес превращался в болото. После жаркой степи стало прохладно. Наташа наслаждалась этой прохладой, даже когда ощутимо похолодало и поверх удобных лёгких маек вновь пришлось натянуть тёплые свитера.
Тропинка спускалась вниз. И тут только Наташа обратила внимание на тишину вокруг. Никто больше не квакал и не стрекотал, да и пейзаж постепенно менялся.
Деревья становились прозрачными, трава тоже. Как будто всё вокруг было сделано из цветного стекла! Наташа сорвала, вернее, сломала цветок – он был не стеклянный, а ледяной, и растаял в руках.
Она пожалела, что не взяла с собой фотоаппарат – какие кадры вокруг! Луч солнца пробивается сквозь прозрачную крону, играет на алой чашечке цветка. Ледяное дерево, поваленное бурей или упавшее от старости, потеряло цвет и лежит, матовое, осыпающееся чешуйками, а на нём уже растут маслянистые, плотные и тоже ледяные грибы. А сосновые шишки – хоть сейчас в сервант выставляй! А мох из зеленовато-прозрачных тончайших трубочек, переплетающихся друг с другом! Наташа быстро поняла, что человеку с её фотографическими талантами не удастся запечатлеть этот вид в его первозданной красе. И только после этого спохватилась, что они – во сне, в сон фотоаппарат не принесёшь и обратно не вынесешь.
Рядом лязгнул зубами Рыба. Наташа посмотрела на него – он шагал, обхватив руками предплечья, и его пальцы стали совсем прозрачными, видны были тонкие кровеносные сосуды, суставы, кости.
– Ты похож на пособие по анатомии! – сказала Наташа.
– Я уничтожил наушники. Как ты и просила, – невпопад ответил он и присел на тропинку.
– Отлично. А сейчас – не смей замерзать! Говори! Говори хоть что-нибудь, я буду знать, что у тебя всё в порядке.
Он виновато улыбнулся, но не смог ничего ответить. Стекленел у неё на глазах.
Наташа почувствовала, как её собственные руки теряют гибкость. Колени перестали гнуться. Она рухнула в ледяную, но почему-то мягкую траву, которая не ранила и не резала, а даже как будто немного согревала. Но то было обманное тепло. Наташа подкатилась к Рыбе, стала растирать его грудь и плечи – и почувствовала, как кровь вновь наполняет её тело, как становятся гибкими члены, но из глубины леса дохнуло холодом, и Рыба закрыл глаза. Веки его стали совсем прозрачными, сквозь них, не видя, смотрели в небо тёмные глаза. Волосы покрылись инеем, как сединой.
– Я тебе остекленею! – в отчаянье крикнула Наташа и отвесила ему пощёчину. Раздался тончайший звон, словно прикоснулись друг к другу краями два хрустальных бокала. Но порозовевшая от удара щека вновь стала холодеть.
Рыба остывал, совсем прозрачным стало его лицо, скоро он станет стеклянным призраком этого леса. Не дождётесь же! Наташа стала глубоко дышать, разгоняя кровь, и хлопать в ладоши. Кое-как отогрев руки, она обняла Рыбу, поцеловала его, как спящую красавицу. Лицо потеплело, порозовело. Дрогнули прозрачные веки, глаза посмотрели осмысленно, но как-то беспомощно.