Остановившись на лестнице, ведущей к стоявшему экипажу, Айден подумал, что можно и задержаться, чтобы поговорить, поэтому попросил:
— Дай мне сигарету.
— Зачем? — удивился Николас. — Идём в тепло.
— Эй, а как же покурить на ступенях сакрального места, где воспитывался десять лет!
Наконец-то складка между бровей Николаса немного разгладилась, а на губах появилась улыбка, по связи пробежала дрожь лихого удовольствия, шедшего Николасу больше серьёзности. Он достал сигарету и предложил одну Айдену, вторую оставил себе, Айден не стал напоминать о том, что Николас ещё простужен и надо следить за лёгочной болезнью.
Знаком Айден подозвал стоявших у экипажа солдат и попросил принести пальто из кареты.
— Ты делаешь всё, что в твоих силах, — заметил Айден через пару затяжек.
Николас смотрел в серое небо, выпуская в него серый же дым. Усмехнулся:
— Так и напишут на моём надгробии. «Он просто делал, что мог».
— Почему ты постоянно выбираешь себе надпись на могильный камень?
— Потому что я поэт и не доверяю в этом деле практичному тебе!
— Жопка ты ежовая, — добродушно проворчал Айден. — Я вообще-то принц, у меня есть ресурсы.
— О, тогда пусть мою эпитафию сочинит Раттер-Кристи. Если к тому моменту он ещё будет жив. А то я тоже помирать пока не собираюсь.
Айден имел в виду, что он как принц и хмурый могильный камень поставит, и возведёт приличный склеп. Но вариант Николаса неплох.
— Ты их найдёшь, — сказал Айден. — Убийц. В конце концов, они обычные люди, которых можно поймать. Из плоти и крови. Из костей, которые можно сломать.
По связи он тоже старался излучать уверенность, и внутри потеплело от ощущения, что Николас расслабился. Они стояли на ступеньках храма Безликого и разделяли тишину, молча курили, выпуская дым в дождливую хмарь Кин-Кардина.
Пока не заметили китов.
Огромные полупрозрачные силуэты, они плыли в небе, как облака.
— Бычьи кишки! — выдохнул Николас, уставившись во все глаза.
Забытая сигарета тлела в руках Айдена. Пока силуэты не растаяли, он и не вспомнил объяснения, что это всего лишь фантомы, отражения выброса магии после смерти китобоев.
Плывущие в небе киты выглядели мощными и величественными.
И на миг Айдену показалось, он почти слышит их песню.
21
Цех разделки туш
Наверняка во времена Кальтонской империи ходило множество рассказов о магах, героях и злодеях, но в Мархарийской империи всё внимание перетягивали на себя Морвена Бент и Люциус Коули. Несмотря на мрачное повествование и кровавый след, эту историю Николас обожал.
Впервые он прочитал её в книге «Тёмные предания, рассказанные ночью» Ричарда Келлера. В основном сборник содержал фольклорные легенды, собранные автором по всей империи, причём классические предания тех или иных мест смешивались с бессовестными страшилками, рассказанными после пары кружек горячительного в трактире.
Так, Николас хорошо запомнил истории о полудницах, недобрых духах полей Аминтарры, одной из провинций империи. Или рассказ о вернувшемся с Ксаландорской войны отряде воинов, в голове каждого красовалась дырка, сквозь которую виднелось небо.
Книга определённо была не детской, поэтому так увлекла маленького Николаса. Рассказ о самых грозных магах, практиковавших запретную магию, тоже изобиловал кровавыми подробностями. Ричард Келлер в красках описал, как императорский лекарь Люциус Коули женился на Морвене Бент, вместе они погрузились в изучение запретных чар и создание собственных. В их руках оказался легендарный «Дахолир», книга Кальтонской империи, содержащая самые тёмные заклинания.
Пока Морвена купалась в крови младенцев, Люциус написал «Запретную магию», и в принципе эти двое подчинили двор, промышляли многочисленными убийствами и чувствовали свою безнаказанность. Главу Круга магов пустили в расход, новый же казался юным и неопытным, но из-за того, что его недооценили, Дэвид Харт вычислил преступников и собрал доказательства. С ними он пришёл к главе императорской гвардии Кеннету Браунингу, тот и организовал арест.
Казнь не состоялась потому, что Люциуса и Морвену нашли мёртвыми в их камерах. Предположили, что они знали чары, позволявшие безболезненно уйти из жизни. Походило на правду, но Николасу нравилась романтичная версия: в «Дахолире» была мрачная магия, что позволяла победить даже смерть — то, чего не могли известные на данный момент запретные чары.