— Потому что ты любопытный.
В версии Дэвиана это не звучало как что-то плохое, и Николас подумал, надо будет использовать подобную формулировку. Он «любопытный». Не то чтобы Николас правда был невоспитанным, его обучали лучшие преподаватели, но правилами он часто пренебрегал.
— Думаю, ты имеешь право знать, — сказал Дэвиан. И тут же продолжил, не давая Николасу возразить. — Это связано с тем, где я родился и вырос. Отчасти.
— Ты не говорил о прошлом.
— Потому что оно не имело значения. Моя жизнь посвящена служению короне. Я — орудие империи. Моя роль в защите интересов принцев.
— Вот уж нет! — горячо возразил Николас. — Ты больше, чем подданный!
Он понял это, когда увидел Дэвиана. Тот должен был быть верен короне, но сам император настаивал на том, чтобы Дэвиан прежде всего служил принцам, это был его способ позаботиться о сыновьях.
— Я всегда на стороне принцев, — сказал Дэвиан. — И не жалел о том, кто я… и откуда.
О прошлом Дэвиана Николас не спрашивал, считая делом личным. Возможно, потому, что сам Николас не хотел рассказывать об отце, проще отшутиться. Если Николаса спрашивали, и он пытался ответить, слова чаще всего застревали в горле, не желая выходить, как будто он выпускал запертого в чулане монстра, способного поглотить целиком. Пусть Николас и понимал, что свет для чудовищ губителен, их необходимо вытаскивать силой, чтобы они извивались в тепле и солнечных лучах, сгорали, как вампиры из романов Селесты Гамильтон.
Николас не понимал, как говорить о прошлом, поэтому и не имел представления, как о нём спрашивать. Хотя подозревал, что у Дэвиана, как и у любого человека, есть собственные мрачные чудовища, запертые на ключ в кладовке, но дверь сотрясается, и если не выпускать монстров, не уничтожать их потихоньку, они начнут подкапывать фундамент дома.
Поэтому Николас негромко спросил:
— Откуда ты родом?
Конкретный факт. По опыту Николас знал, что с таких вещей легче всего начинать.
— Ульдаран, — сказал Дэвиан. — Далеко от Кин-Кардина.
— Там вроде степи, да? И кочевники…
— Ульды. Хотя сами себя они называют вали-арис. Среди моего клана многие были из этого народа, но не все.
Впервые Николас слышал что-то о кланах, да и Ульдаран был далеко, не представлял собой важной стратегической точки на карте, поэтому слышал о нём Николас мало. Обширная территория, отдельная провинция, городов всего два или три, живут в основном кочевники. Рядом располагались Награнские нагорья, где выращивали низкорослых овец и коз. Оттуда происходила лёгкая и тёплая шерсть, славившаяся во всём мире. У Николаса был свитер из шерсти награнской овцы и безумно дорогой шарф из пряжи, вытканной из козьего пуха. Император с императрицей подарили на один из Дней наречения имени.
— Я почти не знаю об Ульдаране, — признался Николас.
— Он не похож на Кин-Кардин. Летом жарко, зимой холодно, бесконечный горизонт и мало дождей. А весной, буквально в один день, всё зацветает, и таких ярких красок я не видел ни разу в жизни, больше нигде.
Николас впитывал слова, и перед его глазами возникали картины:
— Хотел бы я увидеть!
— Возможно, однажды. Но я не возвращался в Ульдаран с детства. Наш клан…
Дэвиан запнулся, что было на него совершенно не похоже. Речь юриста всегда текла плавно, он знал, что, когда и как сказать, но упоминая о родном доме, растерялся. Николас не торопил, но подумал, что нужно снова попробовать чёткие вопросы:
— Ты знал своих родителей?
— Нет. Мой клан жил на границе Ульдарана и Награна. Дети принадлежали всей общине, нас воспитывали всех вместе. Наша жизнь во многом напоминала жизнь вали-арис, но мы не кочевали. Активно торговали и с ними, и с Ахтараном, ближайшим крупным городом. По сравнению с Кин-Кардином это деревня, но там стоял храм Безликого и несколько раз в год собирались караван-сараи, хотя здесь их назвали бы базарами.
Об этом Николас слышал в нескольких сказках, читал в детстве, действие происходило далеко на востоке, упоминались и шумные караван-сараи, где собирались торговцы, и призраки, являвшиеся с ветрами из степи. И колодцы, Николас хорошо запомнил, что едва ли не в каждом рассказе центром мира и встречи героев становился колодец.
— Наше воспитание отличалось от вали-арис. Конечно, мы скакали верхом, умели пасти скот и возделывать землю.
— Ты пропалывал огород? — ляпнул Николас.
В ответ Дэвиан тихонько рассмеялся:
— Детей отправляли работать на наших небольших клочках земли, но признаюсь, я это ненавидел, а выходило у меня отвратительно. Я из тех людей, у кого не всходит ни одно семя, меня чаще отправляли тренироваться с оружием.