Линард Уэлтер обменялся коротким рукопожатием с вынырнувшим из экипажа Николасом:
— Я послал весть и тебе домой, и во дворец. У нас тут… мощно. Вызвали всех.
Он осёкся, когда заметил Айдена. Торопливо приложил правую руку к сердцу и поклонился в церемониальном жесте:
— Ваше высочество… не думал, что вы тоже прибудете.
— Хочу оценить обстановку.
Линард бросил быстрый взгляд на Николаса, уточняя, точно ли он понимает, куда именно привёз принца. Но либо дело его волновало больше, либо он считал, что душевное спокойствие его высочества на месте преступления не его забота.
Линард Уэлтер не особо нравился Айдену. Ему было около тридцати, высокий, худой, отлично владеющий собой. Его тёмные волосы были уложены, а ходил он неизменно в перчатках и в нерабочее время. Такой аккуратный, что наверняка после места кровавого преступления мог бы явиться на ужин в императорский дворец без единого пятнышка на одежде, идеально исполняющим этикет.
В своё время его пророчили на место главы Управления дознавателей, но после истории с его отцом семья Уэлтеров впала в немилость. Линард остался служить в Управлении, но старик Джозеф Гослан по-прежнему был номинальным главой. Теперь при дворе ходили разговоры, что его место займёт скорее Николас Харгроув.
Кто-то считал, что Николас слишком отчаянный для дознавателей, другим, наоборот, нравились его методы. Айден предпочитал не думать, что зачастую эти самые методы втягивали Николаса в проблемы.
Но работу свою тот любил и теперь внимательно слушал Линарда. На ходу тоже достал из кармана перчатки.
— Тут особенно много трупов.
— Не дом, где живут, — заметил Николас. — Ты уверен, что тот же убийца и снова наша запрещёнка?
— Сейчас увидишь.
Линард провёл внутрь, где в полутёмном помещении теснились большие металлические устройства, их назначения Айден не представлял.
— Цех ворвани, — негромко сказал Линард.
Так называли китовый жир. Когда-то давно, ещё до храма Безликого, принц Айден занимался с учителями, и они рассказывали о китовом промысле. Тогда Айдена удивило, что туши разделывают прямо в море и довольно быстро, а в Китобойни привозят уже части. Ради жира их вываривают, а после ворвань упаковывают в бочки, и она отправляется дальше.
Коридор и нагромождения металла закончились довольно быстро, и Линард вывел их в большое и удивительно светлое помещение, где вонь рыбы стояла такая сильная, что в первый момент буквально оглушала.
Это был скорее зал с высоким потолком, шириной в пару десятков шагов, а в длину терялся где-то дальше. По левой стороне высились большие окна, пропускавшие много дневного света, внизу же всё место занимали столы и бесконечное количество бочек. Чуть дальше выстроились огромные закрытые чаны с зачарованными камнями, поддерживавшими температуру. Ёмкости до сих пор работали и тихонько гудели, вываривая внутренности, кости и кожу китов, чтобы получить дополнительный жир.
Всё это Айден ухватил первым же коротким взглядом, а потом понял, что видит нечто большее.
Тело лежало справа на столе. Оно сливалось с бочками и кусками китового мяса, а запах крови был не настолько ярким из-за густого и забивавшего всё рыбного запаха ворвани.
Тело китобоя лежало на спине, распотрошённое от шеи до паха, разрез раскрылся кожурой диковинного плода, обнажив белеющие рёбра и бурое месиво внутренностей. То, что могло быть кишками, лентами свисало до пола.
Направляясь сюда, Айден полагал, что вид парочки трупов его не смутит.
В храме Безликого человеческие жертвы приносили по большим событиям и добровольные, на памяти Айдена такого не случалось. А вот быков и тем более кур резали часто, служек учили и тому, как это делать, и анатомии животных. Потом они гадали по бычьим внутренностям, и Айден множество раз вытаскивал печень, чтобы прочитать по ней будущее, взвешивал сердца. Он умел перерезать горло и точно знал, какие порошки из каких трав годятся, чтобы застирать кровь на одежде или смыть с рук, чтобы не осталось запаха.
Оказалось, быки не могли подготовить к зрелищу распотрошённых людей. Оказалось, это совсем другое.
Стремительно отвернувшись от китобоя, Айден тут же наткнулся взглядом на ещё одного. Он валялся на полу, такое же месиво с раскинутыми в последнем объятии руками. Запястье вывернуто, из него торчала кость, из распахнутого рта вывалился обрубок языка, на месте глаз тёмные провалы.