— Спасибо, — пробормотал Николас.
Надеясь, что одним словом передаст всю ту бурю чувств, бушевавшую внутри. Что Дэвиан поймёт невысказанное. И надеялся, что Дэвиан в нём не разочаруется.
Поднявшись, Дэвиан снова взял кочергу и поворошил угли камина, заставляя их разгореться ярче. Большие часы, стоявшие рядом, отсчитывали время до обеда, оставалось совсем немного.
— Айдена хотят женить на Фелиции Стэнхоуп, — неожиданно сказал Дэвиан.
Николас аж приподнялся на кресле, с него мигом слетела сонливость:
— В смысле?
— Среди советников ходят такие мысли, хотя никто официально не предложил. Насколько я знаю, Фелиция не знает об этих разговорах и вряд ли обрадуется.
— Айден тоже.
— Но их союз объединит Равенскортов и Стэнхоупов, их дети унаследуют трон, и на несколько поколений это положит конец разговорам о том, что Стэнхоупам стоит восстановить свою власть и вернуть корону. Таких разговоров мало, это измена… но отрицать их существование глупо.
— Ну пусть расскажут об этом Айдену или императрице, — фыркнул Николас. Вспомнил своенравную Фелицию. — Или самой Фелиции.
— Вряд ли предложение вызовет одобрение.
Вот теперь Дэвиан говорил как настоящий юрист. Но когда он оставил в покое огонь и повернулся к Николасу, в его интонациях не было ничего официального, и голос был тёплым и согревающим:
— Отложим всё хотя бы до завтра. Оставайтесь сегодня тут с Майлзом.
24
Не побочный эффект
Гниль не была побочным эффектом.
Фраза крутилась в голове Айдена и никак не желала укладываться, как поднятая с пола пыль, кружащаяся и кружащаяся на ветру. Ворох листьев. Высохшая кровь, ржавыми хлопьями сыпавшая с неба и оседавшая на коже.
Отогнав от себя навязчивые образы, Айден не смог отмахнуться от главного.
Он сидел в Зале Имперского Совета, представлявшем собой большую гостиную с вытянутым столом. Стены были обшиты дубовыми панелями, высокие окна, обрамлённые портьерами, выходили во внутренний двор. Солнца сегодня не было, Кин-Кардин снова заволокло туманом, поэтому в Зале зажгли магические лампы. Они освещали книжные шкафы с документами, огромную карту империи во всю стену, вокруг висела россыпь гербов регионов.
Однажды комнату переименовали в Зал Победы, а художникам приказали изобразить на стенах фрески. Теперь Айден уже и не помнил, в честь какой победы, но всё быстро вернули обратно, оставив около двери недорисованную фреску с изображением кита. Видимо, решили, сойдёт за украшение, что-то вроде картины.
На столе расстелили карту Кин-Кардина, по углам придавленную пресс-папье. И вот уже не меньше двух часов несколько десятков советников отчаянно спорили о мерах против эпидемии. Никто не понял, как болезнь близ доков успела вырваться в другие кварталы, но город она охватывала настоящим пожаром, а утром пришёл доклад с кладбища Эвехарн, что у них закончилось место.
Айден честно вникал в обсуждения и старался не обращать внимания на раненую руку, где ныло и чесалось. Заживляющие артефакты отлично сработали, а одежда скрывала наложенный шов. Мысли то и дело возвращались к тому, что чума не была побочным эффектом запретной магии. Город утопал в гнили, и её вызвали намеренно.
Об этом доложил с утра Николас. Он ночевал во дворце вместе с Майлзом, сюда пришёл доклад из Управления, и Николас сразу показал его Айдену.
Чаровники дознавателей поработали над следами ритуалов на «Производстве Грейвза» и пришли к выводу, что гниль и была целью. Поэтому болезнь оказалась смертоносной и опасной. Поэтому она могла передаться по связке и утащить обоих. Последние исследования говорили, что не нужно болеть двоим, второй почти наверняка заражался, если поднимал силу или попросту касался больного.
Чуму создали. Чтобы она убивала. Чтобы она цеплялась за магию — хотя дознаватели допускали, что это могло быть случайностью, простых горожан без способностей к чарам болезнь косила не меньше, чем магов.
После доклада Николас с мрачным видом уехал в Управление, они пытались отыскать следы преступников через мясной завод или купальни. Синдикат и их производство эликсира тоже проверяли.
В голове Айдена не укладывалось, что кто-то мог создать гниль специально. Что все эти убийства требовались затем, чтобы люди кашляли кровью и умирали. Мельком Айден глянул на Лидию, она сидела с хмурым видом и больше не слушала споры, а изучала документы в папке. Ей единственной Айден сообщил о докладе дознавателей.